Валентин Азерников - Долгорукова

— Вы их непременно услышите, граф, я отдаю должное вашей проницательности. Я вообще высокого мнения о вас как о дипломате и государственном деятеле. Ваша предшествующая дружба весьма обострила ваши способности и ваше чутьё. Итак, граф, её величество королева и весь кабинет чрезвычайно обеспокоены планами России в отношении Турции. Её величество считает, что вы зашли слишком далеко. Вы создаёте вассальное государство Болгарию и выходите таким образом к Средиземному морю, что существенно затрагивает наши интересы в этом регионе. Вы продолжаете настаивать на суверенитете Румынии, а это входит в решительное противоречие с планами его султанского величества, равно как и императора Франца Иосифа. Вы захватили на Кавказе Карс и Батум, открывая тем самым дорогу в Индию. Правительство её величества хотело бы заключить англо-русское соглашение на следующих условиях: Россия отказывается от создания суверенной Болгарии, русской Армении, независимых славянских государств на Балканах.

— Позвольте, сэр, — Шувалов выглядел обескураженным. — Это значило бы лишить Россию всех плодов победы. Это похоже на некий ультиматум. Победителей, как известно, не судят и не предъявляют им требований.

— В данном случае это не только наши требования. К ним присоединились главные европейские державы. Они намерены созвать в Берлине конгресс для рассмотрения положения, сложившегося в результате войны. Вы ведь не можете возразить: Россия нарушила стабильность в Европе...

— Я поставлю в известность его величество императора, моего государя, о нашем разговоре, — Шувалов был явно обеспокоен. — Однако же, сэр, полагаю, что канцлер князь Горчаков не пойдёт на уступки в отношении наших завоеваний на Кавказе. Предвижу, что мы будем готовы несколько уступить в вопросе о Великой Болгарии... Да, но не более. А теперь позвольте мне откланяться, дабы я мог известить своё правительство.

Кэб катился медленно, и Шувалов лихорадочно обдумывал положение. Слишком артачиться не представлялось возможным. Об этом сигнализировала отставка лорда Дерби, означавшая ужесточение курса. Россия обескровлена войной: победа стоила ей слишком дорого. У неё не осталось ни резервов, ни денег — ничего. Но надлежало делать хорошую мину при плохой игре — эта британская поговорка была очень уместна в сложившемся положении. Бисмарк — пакостник и интриган, уже предал, Вильгельм тряпка в его руках, об остальных монархах и говорить нечего.

Вернувшись в посольство, Шувалов первым делом отправил короткую депешу в Петербург. А потом принялся за донесения агентов — штатных и добровольных, эта служба была поставлена на манер той, которая была у него в доме у Цепного моста.

О! Конечно, это можно было предвидеть. Британский экспедиционный корпус начал высадку в Суэце. Они в Сент-Джеймском кабинете оказались очень оперативны. Вообще-то Индия там не так далеко. Да, это ход конём. Следует ожидать следующего шага.

И он последовал. Султан уступил Британии Кипр секретным порядком в обмен за поддержку в вопросе о мирном договоре. Сильный британский флот курсирует в Дарданеллах с явным намерением подойти к Константинополю. Это ещё одна демонстрация. И угроза.

Придётся соглашаться, придётся уступать. Но выдержка, выдержка. Мы всё ещё сильны, мы способны парировать любой удар. Ни в коем случае не уместна торопливая уступчивость.

Шувалов представил себе Биконсфилда, этого плебея, выскочку, из презренного еврейского племени, на вершине торжества, и в который раз чертыхнулся. А ведь он тоже граф — мимолётно мелькнуло в памяти, граф, да! Обыграл нас всех, и вот он — Кипр, жемчужина Средиземноморья, давшая миру бессмертный символ красоты — Киприду, богиню любви Афродиту. Мальта, Крит и вот теперь Кипр... Геркулесовы Столбы, наконец, нынешний Гибралтар: теперь эти коварные англичане сторожат вход в Средиземное море и хозяйничают в нём, словно оно от века принадлежит им. «А ведь было время, — с горечью подумал Шувалов, — когда наши флотоводцы господствовали там, именно так оно и было».

Приходится сквозь зубы признать: этот Дизраэли — выдающийся государственный деятель. Он когда-то, говорят, писал романы... Но вот образец дипломатического искусства: без единого выстрела завоевать прекрасный остров, исключительно играя на противоречиях держав.

Неужто мы, победители, будем оттеснены от именинного пирога?! Неужто нам станут диктовать правила игры?! Выходит, так.

Обидно! Обидно прежде всего потому, что русские войска стояли под стенами Константинополя. Ждали... Поначалу ждали приказа о штурме... К армии прибыл новый главнокомандующий. Им был генерал-адъютант Эдуард Иванович Тотлебен, ровесник императора. Великий князь Николай Николаевич подал в отставку. Он, как говорится, иссяк. Именно в тот решающий и полный драматизма момент, когда нужен был сильный характер и железная воля.