Михайло Старицкий - У пристани

— Но в ней великая сила.

— Опасная, как огонь.

— В разумной и твердой руке огонь приносит только пользу.

— Конечно, гетмане, — подхватил шумно Выговский, — рука твоя сильна и голова одна на всю Украйну! Но подумай об одном, — понизил он голос и продолжал с почтительною улыбкой, — когда реку сдерживают плотины, то вода вертит спокойно мельничные колеса и дробит зерна в муку, но если буря прорвет плотину, взбесившиеся волны не знают удержу и в своем диком стремлении ломают мельницу и уносят обломки с собой.

— Басня твоя хороша, Иване, — улыбнулся гетман, — но плотина эта и есть наша неволя, — пускай ломают и несут ее с богом. Я обещал всей черни права и тем поднял всеобщее восстание, а без него, без помощи всего народа, помни, Иване, мы не победили бы ляхов вовек!

— О так, ясновельможный! — продолжал льстиво Выговский. — Твой ум, как луч солнца, освещает всю темную глубину будущих дней, но... привыкши к своеволию и необузданности, чернь не захочет слушать и наших законов.

— Не бойся, Иване, только первое стремление воды и бурно, и мутно, а дальше она потечет спокойно в положенных ей богом берегах.

— А если берега покажутся ей тогда тесными?

— Дай время управиться с внешними врагами, а тогда водворим и внутренний покой. — Богдан помолчал с минуту и затем спросил быстро, подымая голову: — Что ж, не узнал ты, кого нам прочат в короли?

— Князя Ракочи и братьев покойного короля: Казимира и Карла {12} 12 — Князя Ракочи и братьев покойного короля: Казимира и Карла . — После смерти Владислава IV основными претендентами на польский престол были его братья Карл-Фердинанд (умер в 1655 г.)-вроцлав­ский бискуп — и Ян-Казимир (1609-1972 гг.), в прошлом иезуит и кардинал. Первого поддерживали Я. Вишневецкий и А. Конецпольский, которые стояли за немедленную войну против украинского народа, второго — Ю. Оссолинский, А. Кисель и их сторонники, отстаивавшие путь переговоров, которые помогли бы разорвать союз казаков и крестьян. Кандидатура венгерского князя отпадала: он умер вскоре после короля. .

— Гм... — протянул Хмельницкий, — выбор не знатный: католики завзятые, а Казимир еще иезуит... А есть ли кто ко мне?

— Монах какой-то.

— А! — вспыхнул гетман. — Наконец-то! Ну, зови ж его, веди сюда поскорей! А ты и не говоришь!

— В минуту, ясновельможный гетмане!

Выговский вышел поспешно из комнаты и вскоре возвратился в сопровождении высокого монаха в черном клобуке.

— Ясновельможному гетману многие лета! — поклонился монах.

— Будь здоров, отче! — приветствовал радостно вошедшего Богдан и, обратившись к Выговскому, прибавил:

— Ну, пане Иване, жду тебя вечером на вечерю к себе: потолкуем еще...

— Благодарю от сердца за честь и за ласку, — поклонился Выговский и вышел из комнаты.

Богдан, проводив Выговского, осмотрел все выходы и входы, запер дверь на щеколду и, опустившись в кресло, произнес взволнованным голосом:

— Ну, отче, садись сюда да говори скорее, удалось что— нибудь устроить или нет?

— Все удалось, есть уже и известия из Варшавы, — отвечал монах.

— Ну-ну!

— А вот.

Монах вынул из-за пазухи сложенный и зашитый в ладонку листок и положил его перед гетманом.

Лыст был мелко исписан большими и малыми числами.

— Что ж это? Ничего не разберу, — взглянул изумленно на монаха Богдан.

Монах улыбнулся.

— И никто не разберет, ясновельможный; изобрел это письмо отец Паисий, один мудрый старец из нашего монастыря; знаем только мы да сам Верещака {13} 13 .. .изобрел это письмо отец Паисий, один мудрый старец из нашего монастыря: знаем только мы да сам Верещака . — Уже в самом начале войны у Хмельницкого была отлично налажена разведка . На основании сообщений разведчиков в гетманской канцелярии составлялись подробные отчеты не только о заседании сейма, а и тайного королевского совета. В польских источниках того времени говорится, что при дворе Яна-Казимира находился украинский шляхтич Верещака, рекомендованный туда на службу киевским воеводой А. Киселем. Верещака выведывал все тайны короля и польского правительства, сообщал о них православным монахам, а они — Хмельницкому. Верещака писал свои письма цифровым шрифтом. Позже он был разоблачен и заключен в мариенбургскую крепость. .

— Кто он такой? Верный ли человек? Толком расскажи!

— Верный, как сама правда. Он православный. Еще в бытность свою в Варшаве превелебный владыка поместил его служить при королевском дворе. Теперь он сам предложил нам, что будет сообщать о том, что делается в Варшаве, и превелебный владыка благословил его на этот подвиг.