Александр Дюма - Асканио

– Если б я был уверен, что вы никому не скажете, милейший… Да, как звать-то вас, черт побери?.. Я, пожалуй, и не прочь бы поделиться: откровенно говоря, меня так и подмывает рассказать вам эту забавную историю, точно я тростник царя Мидаса¹.

[¹Согласно античному мифу,у фригийского царя Мидаса были ослиные уши,что он тщательно скрывал. Но его болтливый брадобрей, не в силах хранить эту тайну и в то же время не решаясь открыть ее людям, выкопал у реки ямку и, нашептав в нее, что «у царя Мидаса ослиные уши», засыпал землей. На этом месте вырос тростник,при каждом дуновении ветра повторявший слова брадобрея.] – Ну говорите же, говорите! – воскликнул Мармань.

– А вы никому не скажете?

– Никому.

– Честное слово?

– Клянусь честью!

– Так вот, представьте себе… Но сперва, любезный… любезный друг мой, скажите, известна ли вам легенда об угрюмом монахе?

– Да, что-то слышал; толкуют, будто в Большом Нельском замке появилось привидение.

– Вот именно! Тем лучше! Если вы уже знаете об этом, мне остается только кое-что досказать.

Так вот: вообразите, что госпоже Перрине…

– Дуэнье Коломбы?

– Да, да! Сразу видно, что вы друг этого семейства. Итак, представьте себе: госпоже Перрине показалось во время ночной прогулки – она, видите ли, для здоровья прогуливается по ночам, – что по аллеям Большого Нельского парка бродит угрюмый монах, а госпожа Руперта… Вы знаете ее?

– Старая служанка Челлини?

– Вот именно! Итак, однажды, когда у госпожи Руперты была бессонница, она увидела, что изо рта, ноздрей и ушей огромной статуи Марса вылетало пламя. Знаете, того самого Марса, который стоит в саду…

– Да-да! Это подлинный шедевр! – воскликнул Мармань.

– Хорошо сказано! Именно шедевр, как и все произведения Челлини. И вот, достопочтенные дамы– то есть госпожа Перрина и госпожа Руперта – решили, что обе видели привидение и что, нагулявшись ночью в своем белом одеянии, угрюмый монах, едва пропоют петухи, забирается в голову Марса– вполне подходящее пристанище для проклятой богом души, не правда ли?– и пылает там на адском огне, который вырывается из глаз, ушей и рта идола.

– Что за околесицу вы несете, милейший? – воскликнул Мармань, не понимая, серьезно говорит школяр или подшучивает над ним.

– Да это самая обыкновенная история о привидениях, любезный друг!

– Неужели такой разумный малый, как вы, милейший, может верить в подобную чушь?

– А я и не верю, – ответил Жак Обри. – Потому-то я и просидел целую ночь на дереве: уж очень хотелось вывести все на чистую воду и узнать, кто является причиной переполоха в Большом Нельском замке. Вот я и притворился, что ухожу, но, вместо того чтобы захлопнуть калитку парка за собой, я захлопнул ее перед собой и незаметно пробрался в темноте к облюбованному дереву. Через несколько минут я уже притаился в его густой листве, прямо против головы Марса. И как вы думаете, что я увидел?

– Откуда же мне знать? – ответил Мармань.

– И то верно! Догадаться об этом мог бы разве колдун. Сперва я увидел, как приоткрылась дверь замка… парадная дверь, знаете?

– Да-да, конечно, знаю! Продолжайте!

– Итак, дверь приоткрылась, и из нее выглянул человек, видимо желавший убедиться, нет ли кого-нибудь во дворе. Это был не кто иной, как Герман, толстый немец.

– Так, так, Герман, толстый немец, – повторил Мармань.

– Удостоверившись, что двор пуст, он осмотрелся, не взглянул только на мое дерево, ибо, сами понимаете, ему и на ум не пришло, что там кто-то может сидеть; потом он вышел, прикрыл осторожно дверь, сошел с крыльца и направился прямехонько во двор Малого Нельского замка. Там он трижды постучался – наверное, это был условный знак, дверь Малого замка открылась, из нее вышла какая-то женщина и впустила немца. Женщина оказалась достопочтенной госпожой Перриной, которая очень любит гулять по ночам в обществе нашего Голиафа.

– Вот так штука! Бедняга прево!

– Постойте, постойте! Это еще не все. Я следил за ними до тех пор, пока они не вошли в Малый замок, как вдруг слева от меня скрипнула оконная рама. Я быстро обернулся и увидел этого негодника Паголо. Ну кто бы мог подумать, что тихоня Паголо с его вечными «Отче наш» и «Богородицей» способен лазить по ночам из окошка! Осторожно оглядевшись,точь-в-точь как Герман,он выбрался наружу, соскользнул вниз по водосточной трубе и, переходя с балкона на балкон, добрался до окна другой комнаты…

Угадайте чьей, виконт?

– Но откуда же мне знать! Может быть, госпожи Руперты?