Виктория Балашова - Елизавета Тюдор. Дочь убийцы

— Э, да ты мне пригодишься, — кивнул король, — иди за мной. У меня будет к тебе поручение. Граф как-нибудь обойдётся несколько дней и без своего слуги.

Фредерико послушно пошёл за королём. Де Вилар остался растерянно стоять в коридоре.

— Итак, — начал король, войдя в небольшую комнату, — тебе надлежит встретиться с предводителями восстания и привезти их требования мне. Пусть напишут: кто против чего и что хотят. Я лично не могу с ними вести переговоры. Ты же понимаешь, королю не пристало заниматься такими делами. — Генрих говорил негромко и даже, можно сказать, ласково. — Тебе же следует добраться до них, не выдавая себя до поры до времени. И после, встретив тех, кто возглавляет мятеж — а возглавляют его, конечно, не крестьяне и не плотники, — скажешь, что приехал по поручению короля.

— Ваше величество, но почему они должны доверять мне? — спросил, не совсем понимая сути задания, Фредерико.

— Это уже твоя задача сделать так, чтобы доверяли. Скажи, король хочет знать, чем недоволен его народ. Что он готов пойти на уступки, но ему не докладывают всей правды. Поэтому он и просит передать требования лично ему. Поезжай сегодня же. Думаю, ты справишься. — Король махнул рукой в сторону двери. — Ах, да, — остановил он в последний момент испанца, — подожди немного. Я велю подготовить тебе сопроводительные письма, чтобы ты без проблем добрался куда надо...

«Куда надо», означало пробираться в Йорк почти через полстраны.

— Ты ведь едешь именно в то место, в которое мы и хотели направиться, — порадовался граф. — Король, сам того не ведая, отправил тебя туда своим собственным приказом!

И ранним утром Фредерико выехал из замка Елизаветы, не успев даже мельком увидеть маленькую принцессу. Да в общем-то ему было и не до неё. За пазухой привычно приютились письма: верительные грамоты от Генриха и два письма от графини, племяннику и некоему Роберту Акту, якобы возглавлявшему мятеж.

Погода в начале декабря не придавала Фредерико ни оптимизма, ни хорошего настроения. Из-под копыт его лошади вылетали комья грязи и брызги грязной жижи, хлюпавшей при каждом прикосновении копыта к земле. Судя по всему, лошадь тоже была недовольна: она постоянно фыркала и трясла гривой, пытаясь закусить удила. Фредерико вспоминал Матильду, которую он так давно не видел, проклинал Англию и обещал самому себе, что в эту страну, где люди творят что хотят, не считаясь ни с Богом, ни с собственным королём, ни уж тем более с другими странами, он больше не вернётся...

Первым его принял сам герцог Норфолк. Он ознакомился с письмом тётки, с грамотами короля и беспрепятственно пропустил Фредерико дальше. На пути следования теперь стояли мятежные Шеффилд и Йорк. Где-то там следовало искать некоего Роберта Акта, а может и кого ещё.

В рядах мятежников народа было побольше, чем в войсках короля, а порядка гораздо меньше. Но пронырливый Фредерико всё же сумел попасть куда следовало. Только одно лицо, как выяснилось, отправляло письмо Франциску, и совсем другое — Генриху. Искренне сохранять монастыри от разграбления собирался тот, кто писал Генриху, и его действительно звали Роберт Акт. Он честно перечислил требования народа в своём послании королю, заверил Генриха в преданности его вассалов, поставил подпись и приготовился ждать ответа. Лорд Каннингем преследовал совершенно иные цели: свергнуть короля с престола, а заодно вернуть в страну католическую веру и поддержку Рима. Если французский король начнёт против Генриха военные действия, то королевские войска будут оттянуты с севера страны на юг, к проливу Ла-Манш. Тут-то лорд и его приспешники смогут беспрепятственно занять Лондон.

Содержания писем Фредерико не знал. Он привычно положил бумаги за пазуху и снова поскакал в сторону Лондона.

Елизавете — три года. Она слышит голос отца и выбегает из своей комнаты. По чьему приказу отправляли её мать на эшафот, ей неизвестно, да она пока над этим вопросом и не задумывается. Бэт бежит навстречу крупному, высокому мужчине. У него на голове красуется синий бархатный берет с пером. Бэт хочется с пером поиграть, но она побаивается, что отец рассердится.

Генрих подхватывает младшую дочь на руки. Она чудным образом напоминает ему самого себя и Анну. От этого ощущения порой сжимает сердце, но король не позволяет себе подобной слабости.

Маленькая ручка всё же касается пера. С огромной высоты Бэт опускают на пол.