Трейси Шевалье - Тонкая нить

– Я не против, если только в счет ежегодного отпуска, – ответил он, – тем более что на столь благое дело.

Мистер Уотерман помолчал, теребя не вполне чистые манжеты своей рубашки. Вайолет подумала, что миссис Биггинс наверняка отбелила бы их так, что они бы сияли как новенькие.

– Но берегитесь, мисс Спидуэлл, – добавил он. – Если миссис Биггинс кого подцепит своим остреньким коготком, она уж его не отпустит!

Начальник круто развернулся и поспешил в сторону, противоположную той, откуда шел, словно испугавшись, что наговорил лишнего.

Вайолет, конечно, несколько раздражало такое вмешательство миссис Биггинс, как и ее противоречивые посылы – мол, обязательно приходите в среду, но толку от вас все равно будет мало. Однако неожиданно для себя самой она с нетерпением ждала встречи с вышивальщицами. Брат ее давно уже, с самого переезда Вайолет в Уинчестер, приставал к ней, чтобы она вступила в какой-нибудь кружок: любителей пеших прогулок, исторический, какой-нибудь церковный благотворительный фонд – все равно, лишь бы у нее появились друзья и, соответственно, ухажеры. Теперь Вайолет могла с чистым сердцем ответить ему, что последовала его советам, хотя, если честно, найти ухажера в кружке вышивальщиц ей вряд ли светит.

Странное было чувство – в среду не вставать рано на работу, не спешить с завтраком и не ждать очереди, чтобы помыться. Вайолет сидела в желто-зеленом халате, курила сигарету и слушала, как одна за другой дом покидают его обитательницы: квартирантки по своим работам, хозяйка в магазин за покупками. Наконец она стала одеваться, понимая, что вышивальщицы обязательно обратят внимание на ее наряды, прическу и макияж. После минутного размышления Вайолет надела простенькое светло-зеленое шифоновое платье в желтый цветочек и вязаный жакет на пуговицах, на тот случай, если в помещении будет прохладно.

Дом, куда ее направила миссис Биггинс, стоял в ряду других зданий во внутреннем дворике, к югу от собора. Вайолет и раньше бывала здесь, но, проходя мимо этих зданий, не задумывалась о том, что творится за их стенами. Когда она подошла к входу, ей стало немного не по себе. Нечто подобное она испытала и в первый день работы в уинчестерском офисе, в такие минуты в душе происходит внутренняя борьба между жаждой чего-то нового в жизни и привязанностью к теплому комфорту привычного. Сбоку на двери висел звонок с маленькой надписью от руки: «Звоните». Увидев эту глупую надпись, Вайолет тут же захотела повернуться и поскорей уйти. Но куда? Обратно в пустую комнату? Или гулять по улицам, разглядывая витрины с товарами, когда в кармане пустой кошелек? Или на работу, где никто даже не заметит ее отсутствия?

В общем, она взяла себя в руки и позвонила. Почти сразу же ей открыла девушка, оглядев ее с головы до ног, и, не успела Вайолет раскрыть рот, отбарабанила:

– Вверх по лестнице, потом направо и прямо по коридору до самой последней комнаты.

«Откуда ей известно, куда мне надо?» – подумала Вайолет и тут же пожалела, что оделась так нелепо. Ей сразу захотелось переодеться, но вот во что, она и сама не знала. Она легко нашла нужную комнату и заставила себя смело открыть дверь и войти – так бросаются в холодное море. Она не опоздала: шагая по коридору, Вайолет слышала, как колокола собора отбивали полчаса, но почти все из дюжины стульев вокруг длинного стола были уже заняты. Одни женщины сидели, склонившись над своими холстами, и, изредка поглядывая на узор, вышивали разноцветными шерстяными нитками, тыча иголками то с одной, то с другой стороны холста. Другие тихонько переговаривались, склонившись над вышивками, наверное, обсуждали приемы работы или сравнивали результаты.

Когда Вайолет вошла, никто и головы не поднял. Вайолет даже испугалась: может, она перепутала время и занятия начались в десять или даже в половине десятого. Нет-нет, она была уверена, что миссис Биггинс велела приходить в половине одиннадцатого. Должно быть, все эти женщины страстно любят свое занятие. В комнате чувствовалась атмосфера спокойной целеустремленности с капелькой самоудовлетворенности, хотя последнее предположение могло звучать как упрек и, конечно же, было бы яростно ими отвергнуто.

Хотя во время обряда освящения вышивок в соборе Вайолет так и не догадалась, кто из присутствующих миссис Биггинс, здесь она сразу признала ее по поведению и манерам, столь похожим по стилю на ее разговор по телефону. На миссис Биггинс была блузка с высоким воротом, волосы зачесаны вверх и копной уложены на макушке, в стиле, характерном для начала века. Она не расхаживала по комнате, время от времени заглядывая через плечо то одной, то другой работающей вышивальщицы. Напротив, она сидела во главе стола, где полагалось бы сидеть какому-нибудь председателю совета директоров компании во время собрания, милостиво позволяя вышивальщицам самим подходить и класть перед ней образчик своей работы как некое подношение. Миссис Биггинс критически осматривала работу и выносила свой приговор. Вайолет успела заметить, как она привела в полное уныние трех по очереди подходивших к ней вышивальщиц.