Валерий Поволяев - Атаман

Одно совпало с другим. Надлежало ехать в Петроград, а оттуда — в Читу.

В Петрограде Семенов, ни на секунду не сомневаясь в том, что поступает правильно, первым делом явился в приемную военного министра...

Жуковского в городе уже не было, войсковой старшина отбыл в полк — они разминулись по дороге, поэтому Семенову теперь предстояло действовать самостоятельно.

Помощник военного министра князь Туманов отнесся к фронтовику благожелательно.

Поезжайте на Мойку, двадцать, — сказал он, — найдите там полковника Муравьева [32] Муравьев Михаил Артемьевич (1880-1918) — подполковник, перешел на сторону Советской власти, в 1917 г. во время мятежа Керенского и Краснова — начальник обороны Петрограда; в 1918 г. — главнокомандующий войсками Восточного фронта. В июле 1918 г., изменив Советам, поднял мятеж в Симбирске, его отряд около 1000 человек ликвидирован Красной армией. Убит при аресте. . Ваша докладная отправлена к нему.

Набережную темной замызганной речушки, окованной гранитом, но тем не менее по-деревенски припахивающей плесенью, Семенов нашел не сразу.

«Тут когда-то Пушкин бывал, — теснилась у него в голове тусклая мысль, — то ли жил он здесь, то ли учился, то ли был убит... В общем, что-то было. Но где же ты есть, набережная реки Мойки?»

В незнакомом шумном городе Семенов ориентировался слабо. Здесь было полно людей в солдатской одежде, он поглядывал на них неодобрительно. «С фронта, стервецы, утекли. Сюда бы моих орлов с шашками, я бы живо научил вас маму-родину любить». А вот женскую роту, с лихим топотом промаршировавшую по Невскому проспекту, он встретил с одобрением, даже языком поцокал:

— Патриотки! Сознательные! Знают, что Россия в опасности.

Несколько бородатых окопников с винтовками с откровенным интересом разглядывали тугие икры маршировавших женщин, обтянутые нитяными чулками нежного персикового цвета, и завистливо ахали:

— Вот попасть бы в эту воинскую часть на пару дней — ох и намолотили бы мы тогда супостатов!

— Приходи, кума, кусаться — зубами щелкать научу!

— Харраши мандридапупки!

Отдельно от окопников стоял прапорщик в мятых погонах, на которых химическим карандашом была нарисована маленькая звездочка, держа на плече увесистую, с толстым стволом «люську» — английский пулемет «льюис», — он также с завистливым интересом рассматривал марширующий женский строй. Случайно перехватив взгляд Семенова, прапорщик неожиданно сделал брезгливое лицо и отвернулся. Тем не менее Семенов подошел именно к нему:

— Скажите, милейший, как мне отыскать Мойку, двадцать?

Прапорщик небрежно ткнул рукой под ноги:

— По этой набережной до поворота. Там — направо.

Семенов кивнул офицеру-окопнику и двинулся дальше. В конце концов он нашел нужный дом — внушительное серое здание с широким входом и тусклыми, давно не мытыми окнами.

Около дверей толпились матросы — на фронте матросы особо не утруждали себя атаками на окопы противника, но зато паек свой, морской, получали исправно. Высококалорийный морской паек пожирнее будет, чем сухомятная еда, выдаваемая казакам семеновской сотни.

Семенов взял пальцами за рукав одного из моряков:

— Скажи-ка, гвардеец, что тут за учреждение располагается?

— Всероссийский революционный комитет по формированию Добровольческой армии [33] Добровольческая армия — формировалась с ноября 1917 г. (сначала М.В. Алексеевым, а затем Л.Г. Корниловым) на добровольной основе из офицеров, юнкеров, кадетов, студентов, гимназистов, казачества. В январе 1918 г. армия насчитывала около 4 тысяч человек, в ноябре — 30-35 тысяч. Действовала совместно с частями Каледина. В октябре 1919 г. потерпела поражение, в марте 1920 г. остатки армии эвакуированы из Новороссийска в Крым, где вошли в состав армии П.Н. Врангеля. .

Вот так, ни много ни мало. Туземные полки, которыми в последнее время грезил Семенов, вполне могли быть частью этой армии.

— А кто командует всем этим?

— Полковник Муравьев.

Семенов отметил, что привычного добавления к ответу «ваше благородие» не последовало, губы у него печально дрогнули. А ведь с уничтожением такой простой вещи, как это вежливое обращение, уничтожается нечто великое, то, из чего сколочен остов армии, — дисциплина. Если Господь будет благосклонен и Семенов станет командовать какой-нибудь крупной войсковой частью, он это обращение введет в действие в приказном порядке.

Полковник Муравьев оказался энергичным человеком в лаковых немецких сапогах, так называемых вытяжных — вытянутых в виде изящных бутылок. Через двадцать минут ей принял Семенова.