Глеб Пакулов - Варвары

– Пошел! – хотелось крикнуть царю, но он только шевельнул губами. Но Кун понял приказ и наотмашь хлестнул коня.

Огретый нагайкой, конь рванул и понесся вдоль улицы. Лог занес руку с надетым на нее щитом за спину, пригнул голову к секущей по лицу гриве. Все отступило прочь. Осталось одно мучительное – быстрее уйти на безопасное расстояние. И он ярил коня, поддавая ему ногами. Гремели копыта, свистел в гриве ветер.

Ксар вложил стрелу, несколько раз оттянул тетиву. Делал он это без видимых усилий, сразу и следя за царем прищуренными глазами, и не упуская из вида мелькающий кружок щита. Вот Лог поравнялся с убитым воином, и Ксар вскинул лук. Но царь молчал. Мах коня, еще мах и еще.

– Бей! – просипел Агай.

Спущенная тетива резко щелкнула по облучью, потом, колеблясь, загудела. И еще не успел Ксар опустить лук, как Лог вылетел из седла.

Агай зажмурился. Сердце, показалось ему, оборвалось, полетело каплей и больно расплющилось где-то внизу. Звоном забило голову, перехватило дыхание. Такой он и представлял себе смерть и в положенный срок встретил бы ее радостно, с душой ясной и тихой. Теперь же, умыслив испытать терпение богов, он взгневил их, и они взяли его жизнь до времени. Тени предков отшатнуться от злокозненного и не будет места ему у очага в их заоблачной кибитке. Ужас раскрыл глаза царя, и он увидел: люди как стояли, так и стоят, открыв рты, глядя в улицу на срезанного стрелой Лога. Предсказатель по-прежнему покоил подбородок на посохе. Блеклые глаза его встретились с отчаянным взглядом Агая, и в них на миг отразился гнев.

Ола вырвала копье у зазевавшегося стражника и швырнула в Ксара. Слабой ли девичьей руке совладать с тяжелым боевым копьем! Оно не долетело, плашмя стукнулось о землю за спиной старейшины. Он резко крутнулся и от страха и от взорвавшей его изнутри злобы прокричал в расширенные глаза царевны:

– Я попа-ал в щит!

Его поддержал многоголосый крик:

– Вста-ает!

Царь с трудом выдохнул запертый в груди воздух, покачнулся. Скил подхватил его под руку, тут же подскочил Кун, и они усадили владыку на колодину. Ола гневно взглянула на отца, растолкала толпу и пошла навстречу Логу. Он, прихрамывая, брел по улице, вдоль которой скопилось много народа. С Олой встретился на полпути к шатру, остановился.

– Ты вел себя, как большой воин, – сказала она. – Но я боялась за тебя. Зачем отец так не добр ко мне?

То, что царевна при народе вышла встречь ему, обрадовало, но и смутило мастера. Нужные слова никак не приходили на ум.

– Тебя отсылают… Я сбегу за тобой, – сказал он.

– Не надо. – Ола взяла его за руку и повела к шатру. – Слушай Скила. Он устроит нам встречу. Молчи.

Они подошли к шатру. Агай уже пришел в себя. Он кивнул Оле на повозку, и она послушно отправилась к ней. Позади семенила служанка, набрасывая на плечи царевны лисье одеяло. Придерживая мех у горла, Ола с вызовом оглядела толпу, поднялась по приступочкам в кибитку. Так же молча Агай махнул погонщикам, и обоз царевны стронулся с места, заскрипел и покатил в степь, окруженный конвойной сотней. Царь не глядел вслед дочери. Из-под кустистых бровей глаза его пытливо глядели на мастера.

– Она пожалела тебя, как и подобает женщине при виде упавшего воина, – объяснил он поступок дочери. – Ты почему упал и живой?

Лог положил к ногам царя щит. Почти точно по центру, там, где свернулась калачиком и щерила зубы медная пантера, торчал трехлопастной наконечник. Агай оторопело глядел на него, молчал. Предсказатель то ли рассмеялся, то ли закашлялся, ткнул посохом в пантеру и потащился прочь. Люди, расступаясь, кланялись ему.

– Я ускакал слишком далеко, – объяснил мастер. – Подумал уж повернуть, как вдруг… Я не ожидал такого удара. Было совсем далеко.

– Двести с лишним махов, – задумчиво промолвил Агай. – Скил прав, ты достоин награды. Но ты уже получил ее, так думаю. Повелеваю: всей кузней делать только такие стрелы и луки. Надо будет, пришлют умельцев Ксар и Мадий. Среди здешних людей сам найдешь их… Скажи мне, кто охраняет тебя от бед?

Лог шевельнул плечом.

– Никому я не творил зла, труд мой полезен людям, радует их. – Он посмотрел в глаза Агая. – Я думаю, владыка, меня хранит их доброта.

– Вижу, не лукавишь. У тебя открытое, теплое сердце. Поэтому ты угоден богам и людям. Зачем ты хотя бы не стратег ольвийский?

Лог нахмурился, опустил голову. С моря дуло по-прежнему, и льняные волосы мастера печально струились. Агай раскрылил руки, его тотчас подхватили под них, поставили ноги.