Иван Стаднюк - Война

– Товарищ маршал, – непривычно потерянным голосом докладывал он, – немцы захватили южную часть Смоленска… Рвутся через Днепр в северную часть…

Семену Константиновичу показалось, что он ослышался, хотя мыслью, сердцем успел охватить трагическую глубину происшедшего.

– Повторите! – изменившимся голосом и громче обычного приказал в телефонную трубку маршал.

По этому изменившемуся голосу главкома, по лицу, вдруг постаревшему и ставшему бледным, все, кто присутствовал на Военном совете, поняли: случилось что-то чрезвычайное. Но никто не мог предположить самого страшного…

– Немцы в Смоленске! – безжалостно повторила телефонная трубка приглушенным голосом генерала Лукина.

Тимошенко обвел всех невидящим взглядом, беззвучно пошевелил почерневшими губами и с каким-то зловещим спокойствием сказал в микрофон:

– Михаил Федорович, я не слышал вашего доклада… Сгруппируйте все силы, которые у вас под рукой, прикажите артиллерии жестоко обработать участки за Днепром перед мостами… Что?.. Не слышу!..

Воспользовавшись паузой, генерал Псурцев, поднявшись со своего стула, с чувством неловкости сказал маршалу:

– Семен Константинович, пожалуйста, не забывайте о правилах оперативных переговоров…

– Смоленск взят! – вспылил вдруг Тимошенко, и в его голосе будто послышалась горькая жалоба на кого-то. Затем он вновь повторил в трубку: – Засыпьте снарядами подступы к мостам за Днепром и ворвитесь на ту сторону!.. А мы поддержим авиацией!.. Сегодня же надо вернуть Смоленск!

– Товарищ маршал, мосты через Днепр взорваны. – Донесшийся голос Лукина показался Семену Константиновичу бесстрастным.

– Взорваны?! Кем взорваны мосты?! Кто приказал?!

– Мосты взорваны по приказу начальника… – Голос Лукина вдруг исчез, мембрана телефона заглохла.

– Ал-ло! Какого начальника?! – по инерции переспросил Тимошенко. Потом, поняв, что связь оборвалась, положил на аппарат трубку, обвел всех кричащим от смятенных мыслей взглядом и остановил его на генерале Псурцеве.

Николай Демьянович порывисто встал.

– Сейчас приму меры! – сказал он, упреждая распоряжение маршала, и стремительно вышел из кабинета.

– Запросите, по чьему указанию уничтожены мосты через Днепр! – сурово крикнул ему вдогонку маршал Тимошенко.

Потрясение Семена Константиновича было столь сильным, что он, казалось, на какое-то время позабыл, где находится.

– Что происходит?! – задал ни к кому не обращенный вопрос Тимошенко.

– Кто у нас тут еще командует фронтом?.. – Потом он вдруг посмотрел на маршала Шапошникова, будто надеясь услышать от него ответ, и спросил: – Кто мог посметь без приказа взорвать мосты?

Борис Михайлович сидел у стола, непривычно сгорбившись и нервно постукивая длинными пальцами белой суховатой руки по расстеленной на столе карте.

– Неужели сработано в пользу немцев? – подавленно высказал догадку Маландин. – Так, что ли, надо понимать?

На его слова тоже никто не откликнулся, но они ужалили всех своей казавшейся очевидностью.

В зале наступило молчание, столь томительное и напряженное, будто все ждали взрыва. Потом из коридора послышались приближающиеся торопливые шаги, и в залу вернулся запыхавшийся генерал Псурцев, держа в руках папку. Подойдя к столу маршала Тимошенко, он, хмуря кустистые брови, открыл папку и сдержанно доложил, передавая бумаги:

– Приказ Государственного Комитета Обороны, запрещающий сдавать Смоленск… И вот телеграмма от начальника инженерных войск шестнадцатой армии.

Семен Константинович придвинул к себе влажный от клея бланк с покрывавшими его обрывками телеграфной ленты, пестрящей ровными рядками крупных печатных букв, пробежал по ним глазами, постигая смысл слов, которые уже слышал от маршала Жукова, а затем взял второй бланк – всего лишь с несколькими полосками телеграфного текста. Подавленно прочитал вслух:

– «Мосты через Днепр взорваны по приказу и в присутствии начальника Смоленского гарнизона полковника Малышева».

И опять тягостная тревожная тишина. Малышев… фамилия знакомая: последние дни она мелькает в оперативных сводках, поступающих из 16-й армии.

– Кто он, этот безумец? – тихо спросил маршал Тимошенко, сдерживая кипевший в нем гнев.

– Начальник Смоленского гарнизона, – напомнил генерал Псурцев, указывая рукой на телеграмму.

– Чем он командовал?!

– Он был заместителем по строевой части у командира шестьдесят четвертой стрелковой дивизии, – послышался голос генерал-лейтенанта Маландина. – У полковника Иовлева. Дивизию бросили защищать Минск, а Малышеву было поручено развернуть в Смоленске дивизию военного времени из запасников… Потом мы перенесли место формирования под Вязьму… Поручили полковому комиссару Гулидову, а Малышев возглавил гарнизон в Смоленске.