Иван Никитчук - В начале пути

– Ты чего крадешься, как вор? – услышал он голос Оли.

– Чтоб тебя не разбудить.

– Какой галантный кавалер! Ложись ближе ко мне, а то я мерзну.

Ваня лег рядом, но Оля придвинулась к нему вплотную, обдав его своим горячим дыханием.

– Ты пахнешь молоком, – сказала она. – Ты меня боишься?

– Нет! – притихшим голосом ответил Ваня.

Ване что-то начинало мешать дышать. Он чувствовал какое-то волнение, которое исходило от дыхания Оли. Она обняла его и поцеловала.

– Дурачок, – прошептала она ему в ухо, – не бойся, тебе будет приятно. Ты никогда не спал с девочками? Первый раз?

Дальше все было как в тумане. Он помнил только, что Оля потом сказала:

– А ты, Ваня, молодец, из тебя хороший мужик получится.

Ваня спал, как убитый. Он не слышал сопения Оли, не услышал он и приезда доярок на утреннюю дойку.

Спрыгнув с телеги, тетя Дуся громко крикнула:

– Оля, кончай ночевать! Вот девка-оторва, и Ваню, наверное, за ночь замучила…

– Нечего орать, не глухая, – сказала Оля, вылезая из куреня. – Завидуйте молча.

Ваня вышел из куреня только к концу дойки. Ему было как-то не уютно, казалось, что все догадываются о ночном происшествии и тихо посмеиваются.

Перед отъездом к нему подошла Оля, потрепала его волосы.

– Спасибо, Ваня, за ночлег. Если что, приглашай, мне понравилось здесь у тебя.

Ваня залился малиновой краской, ничего не ответив…

Но Оля и без приглашения еще несколько раз в течение лета оставалась ночевать на стане…

Лето пролетело быстро. Пришла осень. Ваня пошел в седьмой класс.

Вино принесло достаток в дом. Появилась свежая копейка, которую можно было потратить и на одежду, и на питание, купить мебель и задуматься даже на перестройку дома, крыша которого была покрыта камышом.

Созрел новый урожай винограда, и снова уборочная страда…

Пока оставалось вино прежнего урожая, во двор дома иногда заглядывал дядя Митя. Ваня всегда ждал его прихода и его рассказов. Вот и сегодня дядя Митя вошел во двор, поздоровался с мамой, заказал литр вина. Услышав его голос, Ваня тоже вышел во двор и сел напротив дяди Мити.

– Как жизнь, Ваня?

– Нормально, хожу в школу, учусь…

– Это хорошо! Жениться не собираешься?

– Да что вы, дядя Митя?

– Молодец! Но если соберешься, присмотрись как следует к невесте, чтобы не получилось так, как с моим другом.

– Расскажите, дядя Митя, что случилось с другом! – умоляюще произнес Ваня в предвкушении рассказа дяди Мити.

Дядя Митя налил в стакан вина, перекрестил его и сделал несколько глотков, смакуя вино.

– Ну вот, слушай! Женя Дрозд, мой лучший друг, женился на Оле Кацман. Любовь была страшная. Четыре месяца тянулся их «медовый» месяц. И тольк, когда у Оли появилась необходимость в новом платье, они, взявшись за руки и с куском крепдешина, купленного им друзьями в складчину для подарка, направились к лучшему дамскому портному Одессы Исааку Перельмутеру.

В тот день Коля точно знал, что его жена – самая красивая женщина в мире. Оля точно знала, что ее муж – самый умный и благородный мужчина.

Перельмутер их встретил на пороге своей мастерской возгласом:

– Ну наконец-то!

– Мы к вам по поводу платья, – начал Коля. – Нам сказали…

– Ну слава тебе, господи! – перебил его портной. – А то я уже думал, что все посходили с ума. Только и слышно вокруг: «Карден!», «Диор!», «Лагерфельд!»… Кто такой этот Лагерфельд, я вас спрашиваю, – кипятился Перельмутер. – Если вам нравится Лагерфельд, можете идти к нему.

– Мы не пойдем к Лагерфельду, мы пришли к вам, – успокоил его Коля.

– Так это ваше большое счастье, – в свою очередь, успокоил его портной. – Потому что, в отличие от Лагерфельда, я таки действительно могу сделать из вашей жены королеву. И не какую-нибудь там английскую! А настоящую королеву красоты! Ну, а теперь за работу…

Дядя Митя сделал паузу, отхлебнул из стакана вина, продолжил.

– Но знаете ли вы, что такое платье? – обратился с вопросом портной. – Молчите! Можете не отвечать. Конечно, вы скажете: рюшечки, оборочки, вытачки… Ерунда! Это как раз может и Лагерфельд. Платье – это совершенно другое, это кусок материи, созданный для того, чтобы закрыть у женщины все, на чем она проигрывает, и открыть все, на чем она выигрывает. Допустим, у дамы красивые ноги. Значит, мы шьем ей что-нибудь очень короткое и таким образом выигрываем на ногах. Или, допустим, у нее некрасивые ноги, но красивый бюст. Тогда мы ей шьем что-нибудь длинное и закрываем ноги. Зато открываем бюст и выигрываем уже на бюсте. И так до бесконечности… Но в данном случае, – портной внимательно посмотрел на Олю, – в данном случае, я думаю, мы вообще ничего открывать не будем, а будем шить что-нибудь очень строгое, абсолютно закрытое от самой шеи и до ступеней ног.