Уинстон Грэм - Четыре голубки

— Ровелла, я...

— Что?

— Я не в силах сказать...

— Что ж, в таком случае и не нужно. Если вы именно этого хотите.

Она стала медленно и аккуратно расстегивать блузку.

— Передай мне вон тот молоток, — попросил Дрейк. — Нет, маленький. А то я не смогу его просунуть.

— Даже не знаю, как у тебя это получается, Дрейк, — сказал Джеффри Чарльз. — Ты такой рукастый!

— Я четыре года ходил в учениках у Джека Бурна. Но он завистлив. Я вечно был только на побегушках, он ничего не давал мне самому сделать. Вот у меня и получается хуже, чем надо.

Он мастерил новое колесо для фургона с шахты Уил-Китти. Заднее колесо и вся задняя часть фургона повредились во время обвала, и легче было начать заново, чем пытаться подлатать. В мастерской Пэлли Дрейк редко занимался подобной работой, его считали больше кузнецом, но постепенно люди поняли, что он может соорудить отличное колесо, оно выйдет дешевле и дольше прослужит. Но это означало необходимость покупать высушенную древесину, которая стоила дороже, да и достать ее было сложно, поэтому Дрейк неохотно брался за такую работу.

— А почему ты делаешь внешнюю часть колеса вогнутой? — спросил Джеффри Чарльз.

— Ну, это чтобы оно было прочней на ухабах. Если сделать плоским, то все спицы от тряски поломаются.

— Когда-нибудь ты должен меня научить. Я бы предпочел мастерить колеса, чем корпеть над дурацкими латинскими склонениями.

Дрейк остановился и взглянул на мальчика, чья бледность за несколько недель сменилась здоровым загаром.

— Ты ведь не только латынь учишь, Джеффри Чарльз. Ты еще и учишься быть джентльменом.

— О да. Конечно, я знаю. Я и стану джентльменом. И унаследую Тренвит. Но скажи мне, как друг, что, по-твоему, будет для меня полезней, когда я вырасту — умение сделать или хотя бы починить колесо или знание формы личного глагола в именительном падеже и тому подобной чепухи?

Дрейк улыбнулся и взвесил в руке ясеневую доску, прикидывая, подойдет ли она к другим, из которых он сбивал колесо.

— Когда вырастешь, ты сможешь заплатить мне за колесо.

— Когда я буду владеть Тренвитом, ты станешь моим управляющим и поселишься там, и мы будем делать колеса вместе.

Дрейк подошел к колодцу в углу двора и взял деревянное ведро.

— Как-нибудь научу тебя делать такие. Это не так сложно. Но ты здесь уже два часа, твоя матушка рассердится, если задержишься.

— А, мама... С ней проблем не будет. Но на следующей неделе или чуть позже приедет дядя Джордж, вот тогда-то искры и полетят. — Джеффри Чарльз стукнул молотком по наковальне. — Не удивлюсь, если так и будет. Но он мне не отец, не мой хозяин, так что я могу сам за себя решать.

— Я думаю, Джеффри, что тебе не стоит из-за меня снова впутываться в неприятности. Не приходи сюда каждый день.

— Я сам могу за себя решать и не собираюсь спрашивать разрешения, ни у тебя, ни у дяди Джорджа. Меня не подкупить!

— И всё же было бы разумно не начинать очередную ссору. Хотя бы ради твоей матушки. Разве не лучше встречаться время от времени тихо и спокойно, вместо того, чтобы тебе вообще запретили сюда приходить, а ты стал бы приходить назло?

Джеффри Чарльз подошел ближе и рассмотрел ведро.

— Уф! Да я прямо сейчас мог бы такое сделать! Всего-то несколько дощечек и железные обручи.

— Это не так-то просто, как тебе кажется. Если просто сколотить ведро, вся вода вытечет из щелей между планками.

Джеффри Чарльз закинул ведро в колодец и опустил.

— В прошлом месяце я виделся с Морвенной.

Дрейк застыл с поднятым в руке молотком, а потом медленно его опустил.

— Ты мне не говорил.

— Сначала я решил, что, возможно, лучше не говорить.

— А теперь?

— Я думал, что, может, ты всё это забыл или скоро забудешь. Решил, что не стоит бередить рану, которая уже затягивается.

— И?

— Но ведь она не затянулась, да?

— Как она?

— Хорошо, — Джеффри Чарльз, смело ступив на зыбкую почву, сообразил, что не стоит говорить о болезни Морвенны. — У нее родился ребенок. Ты знал?

Лицо Дрейка заалело.

— Нет, не знал. Что... Когда это случилось?

— В июне, в начале июня.

— И кто у нее?

— Мальчик.

— Она... она, наверное, очень счастлива.

— Ну...

— Что она сказала? Она что-то сказала?

Джеффри Чарльз поднял ведро с колодезной водой на поверхность.

— Она... она сказала, что никогда не забудет.

Теперь Дрейк побелел. Он повертел в руке молоток.

— Когда ты поедешь обратно в школу, ты снова с ней повидаешься, да?