Уинстон Грэм - Четыре голубки

Элизабет остановилась и посмотрела на кусты, внутренне улыбаясь, потом улыбка превратилась в дрожь, и Элизабет поспешила дальше. И тут часть куста зашевелилась и превратилась в фигуру. Элизабет замерла.

Она быстро развернулась, но ее окликнули:

— Элизабет!

Она снова остановилась. Голос принадлежал Россу, а Элизабет с большим удовольствием встретилась бы с трупом, вылезающим из могилы.

Росс сделал несколько шагов от кустов, и Элизабет заметила, что на его волосах блестят капли дождя.

— Пришел вот на могилу тетушки Агаты и укрылся от дождя. А ты была в церкви?

— Да.

За прошедшие годы он мало изменился — всё то же подвижное худое лицо и беспокойные глаза с тяжелыми веками.

— Куда ты идешь? Возвращаешься в Тренвит?

— Да.

— С провожатым будет безопаснее. Пройдусь с тобой.

— Благодарю, но я предпочитаю гулять в одиночестве.

Она прошла мимо Росса к ступеням, но он последовал за ней и тоже перебрался через ограду.

— Я обдумывал, какой камень поставить на могилу Агаты, — заговорил он совершенно бесстрастно. — Как я выяснил у Джорджа, он не собирается этого делать, вот я и решил заняться этим сам.

Миновав ухабы, они выбрались на дорожку и смогли идти рядом. По пути от Оджерсов Элизабет никак не могла свернуть, чтобы избежать его общества.

— Я думал о гранитном обелиске и кресте, как у ее брата, только поменьше. Кроме гранита здешнюю погоду ни один камень не выдержит.

В ней вскипал гнев против этого человека, так гнусно, так непростительно с ней поступившего. А больше всего злило, что теперь он идет рядом как ни в чем не бывало и говорит будничным тоном, словно они по-прежнему просто кузены, обсуждающие бытовые вопросы о могильном камне для покойной тетушки. Если бы не этот всепоглощающий гнев, Элизабет поняла бы, что под внешним спокойствием скрываются чувства, которые она разбередила. Но она была слишком зла. В это мгновение Росс казался ей причиной и источником всех ее нынешних и прошлых страданий.

Он снова заговорил, и Элизабет резко его оборвала.

— Когда ты виделся с Джорджем? Когда он успел тебе сказать, что не будет ставить камень?

Это были первые слова, с которыми Элизабет действительно обратилась к Россу, и он услышал нотки гнева в ее голосе.

— Когда? О, в прошлый вторник я был в Труро, и Фрэнсис Бассет позвал меня обсудить строительство больницы.

Элизабет остановилась.

— Так вот значит что.

— Что? Что-то не так, Элизабет?

— А ты... Как ты думаешь, что не так?

— Что ж, между нами много чего произошло за эти годы, но неужели возникло что-то еще?

— Что-то еще? — засмеялась Элизабет. — Ничего, конечно же, ничего! Да откуда чему-то взяться?

Росса поразила резкость ее смеха.

— Я не понимаю.

— Да так, ничего. Пустяки. Разве что каждый раз, когда Джордж встречается с тобой, он превращается из разумного человека в неразумное существо, из доброго мужа в злобного, из... из...

Росс некоторое время молча переваривал услышанное.

— Мне жаль. Наше противостояние с годами не смягчилось. Должен признаться, недавно даже усилилось. В тот день я перемолвился с ним парой слов, и, как обычно, мы слегка повздорили, но ничего серьезного. С тех пор как ты вышла за него замуж и разделила с ним судьбу, я не хочу сделать или сказать что-либо, что могло бы испортить тебе жизнь или нарушить счастье, которым ты наверняка наслаждаешься.

Помимо его воли в последней фразе проскользнул укол.

Платье Элизабет белело в сумерках. Росс говорил именно то, что она предполагала, как же мало его изменили годы! Как будто он снова в Тренвите тринадцать лет назад и смотрит на девушку, так много для него значившую, от слова которой зависела вся его жизнь.

Они впервые говорили друг с другом с мая 1793 года. Тогда он слишком хорошо осознавал непростительность своего поступка и, возможно, еще менее простительное бездействие в последующий месяц. Росс знал, что Элизабет никогда его не простит, она ясно дала это понять во время короткой встречи в присутствии Джорджа. Росс не винил ее в этом, на ее месте он и сам бы чувствовал то же самое. И потому холодность он вполне ожидал. Но не ожидал этого гнева и срывающегося голоса. Это его испугало и потрясло. С возрастом сам он старался залатать трещины былой вражды.

— Но почему моя встреча с Джорджем сказалась на ваших отношениях? Я не говорил о тебе, даже не упоминал твое имя... Хотя погоди, как раз тогда я предположил, что мне стоит обсудить могильный камень тетушки Агаты с тобой. Но это было всего лишь предположение, которое тут же было отвергнуто. Неужели он еще ревнует к нашей былой привязанности?