Уинстон Грэм - Четыре голубки

Бассет кивнул — этого ответа он и ожидал, и начался спор. Росс отметил перемены в Джордже, в его манере говорить. Никогда в жизни Джордж не отличался недостатком уверенности в себе, он всегда тщательно следил со своей речью, чтобы избежать акцента, который имел в детстве — протяжных «р», резких гласных и повышенных тонов, но он также стремился и не перенять такой акцент, который бы показывал, что он лишь пытается имитировать представителей высших слоев общества. Он всячески старался, чтобы его речь была нейтральной. И значительно в этом преуспел. Сейчас его речь была ближе к акценту Бассета и Молсуорта, и куда более утонченной, чем у Деворана. Уже. Всего за несколько недель. Он стал членом парламента.

— Полагаю, тебя можно поздравить, Джордж, — обратился к нему Росс.

Джордж едва заметно улыбнулся, на случай, если услышали остальные, и не ответил.

— Когда ты займешь место в Палате?

— На следующей неделе.

— Будешь снимать дом в Лондоне?

— Возможно. На часть года.

— Так значит, в этом году мы уже не будем соседями на побережье?

— О, в августе и сентябре — вне всякого сомнения.

— Ты ведь не собираешься продавать Тренвит?

— Нет.

— Если вдруг решишь продать, то меня может заинтересовать это предложение.

— Тренвит не продается... тебе точно.

— Мы тут подумали, капитан Полдарк, — вмешался Бассет, — те из нас, кто имеет сходное мнение, могут выступить меценатами. Хотя пока еще не время собирать деньги, нам еще многое нужно сделать. К примеру, — улыбнулся он, — убедить тех, кто считает по-другому. Но список из пятидесяти влиятельных людей, обещающих поддержку проекту, когда он сдвинется с места, весьма поможет убедить колеблющихся. Вы согласны?

— Разумеется.

— Сэр Фрэнсис, — сказал Джордж, облизав губы, — от своего имени предложил сотню гиней для начала, и я сделал то же самое.

По лицу Бассета мелькнула тень раздражения.

— Я не настаиваю на какой-то определенной сумме, Полдарк, уж точно не на этом этапе. — Мне нужно только ваше имя.

— И с ним, — ответил Росс, — можете рассчитывать и на сто гиней.

— Весьма любезно с вашей стороны. Надеюсь, я не выманиваю у вас деньги в тяжелые времена.

— Вы несправедливы к себе, сэр Фрэнсис. Я же не настолько пьян, чтобы отказать в деньгах на благое дело. Я выпишу вам чек на банк Паско.

Бассет поднял брови — ему не понравилось, в какую сторону зашел разговор.

— В этом нет необходимости, как я уже сказал. Но благодарю вас. Как я понимаю, другие два джентльмена не вполне убеждены в правоте нашего дела?

Деворан колебался, но сэр Уильям Молсуорт остался непреклонен. Росс взглянул на Джорджа. Они впервые за многие годы сидели рядом, не ссорились и не отодвигались друг от друга.

— В последнее время я ничего не слышал о Джеффри Чарльзе, — сказал он. — Надеюсь, в школе дела идут хорошо?

— Пока рано говорить. Мне кажется, он унаследовал от отца лень.

— В школе, как ты помнишь, его отец был смышленей любого.

— Много надежд, которым не суждено было сбыться.

Они замолчали, пока Молсуорт что-то говорил.

— Разумеется, я плачу за обучение Джеффри Чарльза существенную сумму, — продолжил Джордж. — Хотя он и сам должен был бы обладать достаточным доходом.

— Откуда?

— От акций твоей шахты.

— Элизабет продала эти акции.

— Обратно тебе, за крохотную долю реальной стоимости. Ты смог ее убедить.

— Не советую тебе настаивать на этой выдумке, — сказал Росс. — Даже жена будет считать тебя лжецом.

— ...и пациенты, — произнес лорд Деворан, — будут проходить через аптеки, не нужно будет заботиться о каждом в отдельности. Если...

— И это совершенно необходимо, — заявил сэр Уильям Молсуорт, — если центральная больница будет располагаться так далеко к востоку...

— Что насчет могилы тетушки Агаты? — спросил Росс.

— А что с ней?

— Полагаю, ты заказал надгробие. Даже если ты терпеть не мог ее при жизни, нельзя же лишать ее упоминания о том, что она существовала.

— Решать Элизабет.

— Я мог бы заехать повидаться с Элизабет и обсудить это.

— Это было бы нежелательно.

— С чьей стороны?

— С ее. И с моей.

— А ты можешь отвечать вместо нее по вопросам касательно семейных дел?

— Элизабет — не Полдарк.

— Но была, Джордж, была.

— И уже давно об этом сожалеет.

— Кто знает, о чем она будет сожалеть в конце жизни...

— Да будь ты проклят вместе со всей своей семейкой!

— Господа, — сказал Бассет, услышав последнюю часть фразы, — вам обоим это не к лицу...