Уинстон Грэм - Четыре голубки

Но она не призналась в этом Россу, потому что тем самым дала бы ему еще один предлог отказаться, а Демельза не считала, что ему стоит отказываться, но без нее он бы не пошел.

Их пригласили во вторник к часу дня, так что они отправились в путь после одиннадцати. Накрапывал дождик.

Техиди-парк представлял собой самое крупное и богатое поместье на северном побережье Корнуолла, от Крекингтона до Пензанса. Хотя неподалеку находились вересковые пустоши, покрытые шрамами горной добычи, в поместье имелся прекрасный парк с оленями и озеро перед домом. Семьсот акров отделяли его от промышленной зоны, приносившей владельцу доход свыше двенадцати тысяч фунтов в год. По углам огромного квадратного особняка в палладианском стиле как часовые стояли флигели, в одном располагалась часовня, в другом — оранжерея, а в двух других жили слуги.

У входа Полдарков поприветствовали хозяева. Если они и знали что-то о происхождении Демельзы, то и бровью не повели. Но всё же Демельза с облегчением обнаружила среди гостей Дуайта и Кэролайн Энис.

Присутствовал и мистер Роджерс, пухлый человек среднего возраста с южного побережья, шурин сэра Фрэнсиса, две сестры сэра Фрэнсиса, его четырнадцатилетняя дочь и конечно же леди Бассет — привлекательная, элегантная и миниатюрная женщина, составляющая с мужем отличную пару. Дополняли общество цветущий джентльмен, генерал Уильям Макармик, и молодой человек по фамилии Армитадж, в форме офицера флота с эполетами лейтенанта на плечах.

До обеда они прогуливались по дому — с таким роскошным убранством, что в сравнении с ним особняки Фалмута казались скромными. На стенах и над мраморными каминами висели прекрасные картины Рубенса, Ланфранка, Ван Дайка и Рембрандта. При знакомстве имя лейтенанта Армитаджа ни о чем не сказало Демельзе, пока она не увидела, как он приветствует Росса, а затем поняла, что это тот самый родственник Боскауэнов, которого Росс освободил из тюрьмы Кемпера. Он был привлекательным юношей, чья бледная кожа, вероятно, результат долгого заключения, подчеркивала большие темные глаза с ресницами, которым могла позавидовать любая женщина. Но в резких чертах его лица и спокойных задумчивых манерах не было ничего женственного. Демельза заметила блеск в его глазах, когда он на нее посмотрел.

Сели за стол только в три часа. Демельза оказалась напротив лейтенанта Армитаджа, между Дуайтом и генералом Макармиком. Последний, несмотря на преклонный возраст, держался бодро и раскованно, как человек, имеющий мнение по любому вопросу и без стеснения его оглашающий. Одно время он был членом парламента от Труро, командовал полком в Вест-Индии и нажил состояние на торговле вином. Он был вежлив и очарователен со всеми, но в перерывах между блюдами, когда руки оказывались свободными, то и дело прикасался к ноге Демельзы выше колена.

Изредка она гадала, что в ней так притягивает мужчин. Прежде, когда она посещала разные приемы и балы, пара-тройка всегда просили ее о следующем танце, а часто поклонников было больше. Сэр Хью Бодруган по-прежнему пару раз в год с надеждой заезжал в Нампару, вероятно, ожидая, что в конце концов его настойчивость удостоится награды. Два года назад на приеме в Трелиссике француз нашпиговал все свои речи во время обеда неприличными предложениями. Что-то явно не так.

Будь она исключительной красавицей, как, к примеру, Элизабет Уорлегган, или такой же необыкновенной, как Кэролайн Энис, еще можно было бы понять. Но она просто вела себя дружелюбно, и мужчины делали неверные выводы. А может, чувствовали в ней какую-то женскую силу, которая их притягивала. Или из-за ее низкого происхождения считали легкой добычей. То ли такое поведение просто в порядке вещей. Нужно спросить Росса, часто ли он тискает женские коленки под обеденным столом.

Говорили главным образом о войне. Мистер Роджерс недавно общался с французскими эмигрантами и считал, что только созданная Директория вот-вот рухнет, а с ней и вся республика.

— Разложение не только затронуло мораль и религию, — заявил мистер Роджерс, — но касается всего, что требует волевых усилий — желания исполнять долг или любой ответственности, или как-либо действовать от имени нескольких богохульных фанатиков, вцепившихся во власть. Вот вы, сэр, — обратился он к Россу, — наверняка подтвердите мои слова.

Росс кивнул скорее из вежливости, чем в согласии.

— Я лишь вскользь столкнулся с республиканцами, только с теми, кого встретил во время... так сказать, стычки. Увы, по моему опыту, большую часть этих эпитетов можно применить и к французским контрреволюционерам.