Уинстон Грэм - Четыре голубки

— Мне кажется, — сказала Ровелла, — мне кажется, викарий, что может быть... Возможно, я нашла выход.

Он перелистнул страницы счетной книги.

— О чем это ты?

— Ну... Если я выйду замуж...

Его сердце ёкнуло, но он постарался не изменить выражения лица.

— Каким это образом?

— Думаю, один молодой человек мог бы на мне жениться. По крайней мере, он показывал определенный интерес. Разумеется, точно я не знаю. Это лишь предположение, надежда...

— И кто он?

— Конечно, он ничего о нас не знает, о моем состоянии. Возможно, он меня отвергнет. Как поступило бы большинство мужчин... Не знаю, захочет ли он дать свою фамилию той... той...

Она запнулась, вытащила платок и вытерла длинный нос.

— Так кто же он?

— Артур Солвей.

— Кто, черт возьми... А, ты про того молодого человека из библиотеки...

— Да.

Разум Оззи заработал быстрее, чем когда бы то ни было.

— Но почему? Зачем ему на тебе жениться? Ты чем-то с ним занималась?

Ровелла посмотрела на него сквозь слезы.

— Ох, викарий, как вы можете так говорить?

— Но именно так я и говорю! — он встал и выпрямился во весь рост, его снова переполняла уверенность. — Этот... этот ребенок, которого ты носишь, наверняка его! А ну, говори! Скажи мне правду, Ровелла, как своему зятю и другу...

— Правда в том, — ответила Ровелла, что я ни разу не оставалась с ним после темноты или наедине, когда подобное могло бы случиться. Вы сами об этом позаботились! Постарались, чтобы я не могла надолго выйти.

Оззи вспыхнул, и некоторое время они переругивались. Он не мог не заметить ее решимости, скрытой под покорностью и беспокойством. Спор закончился, когда она спокойно сказала:

— Я не была ни с кем кроме вас, викарий, я ношу вашего ребенка и готова объявить это всему свету.

Повисла тишина. Оззи прошелся по кабинету и рухнул в кресло.

— Откуда ты знаешь, что он женится на тебе?

— Он просил моей руки на прошлой неделе.

— Боже мой!.. И что ты ответила?

— Я сказала, что не могу ответить без вашего согласия и согласия матушки. Еще я сказала, что ответ вряд ли будет положительным.

— Почему?

— Его социальный статус ниже моего. Его отец плотник.

— И он совершенно ничего не знает о твоей ситуации?

— Совершенно ничего не знает! — Она подняла голову. — Я никому не говорила, как вы и велели. Если вы...

— Да-да. И ты думаешь, если он женится на тебе, то никогда не узнает?

— Конечно, он должен узнать! Соврать я не смогу! Я удивлена, что вы подумали, будто я собираюсь его обмануть!

Оззи сердито посмотрел на нее.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Если бы вы дали разрешение на брак, я пошла бы к нему и сказала правду. О нет, не всю, — добавила Ровелла, когда Оззи попытался возразить, — не о том, чей это ребёнок, только то, что я в ужасной беде, и брак с ним спасёт меня от позора. И если он даст этому ребёнку своё имя и отцовскую любовь, я буду ему хорошей женой, а он породнится с благородным семейством.

Чем дольше он слушал, тем больше ему казалось, что это и правда выход из положения — лучший, какой он только мог представить. Но это выглядело слишком легко. Тут таились некоторые опасности.

— Ты его любишь?

— Конечно, нет. Но нищим выбирать не приходится. Если это спасёт меня от позора, да и вас тоже...

Он поморщился. Пока она говорила, в его душу стала закрадываться ревность от мысли, что другой мужчина будет наслаждаться её соблазнительной чувственностью. Однако последние три слова пробудили в нём совсем другие чувства.

— А что насчёт твоей матери и Морвенны? Придётся всё им сказать и получить их согласие.

— Думаю, они согласятся, если узнают о моём положении. И я скажу им, что Артур Солвей — отец ребёнка.

— Богом клянусь, девочка, кажется, ты всё хорошо обдумала!

— Я несколько недель не думаю ни о чём другом. Как же иначе? Мои мысли всё время к этому возвращаются.

Он кивнул. Это имело смысл. Он начинал испытывать к ней тёплые чувства. Если дело удастся устроить таким образом, растает, наконец весь этот ужас, стоявший у него за спиной.

— Ты сохранишь в тайне всё остальное?

— Разумеется. Мне совсем ни к чему говорить о том, что здесь происходило.

— Значит... если ты всё спланировала в своей милой головке, Ровелла, ты, должно быть, продумала и остальное?

— Остальное? О чём это вы?

— Ну, как ты собираешься взяться за это?

— Я ничего не могла сделать без вашего разрешения, и потому не строила планов. Но если вы согласны, тогда мне стоит увидеться с мистером Солвеем завтра в библиотеке и всё ему сказать.