Софрон Данилов - Красавица Амга

Массив глухого леса стал перемежаться полянками. Всё больше появлялось признаков человеческого жилья. Ехали, каждый погрузясь в свои думы.

Наконец Чемпосов сказал:

— Нам надо бы познакомиться по-настоящему, а то получится по пословице: познакомились на другое утро… Меня зовут Василием Сидоровичем. А тебя?

— Томмот, по отцу — Иванович.

— Если не возражаешь, я буду звать тебя просто Томмотом, а ты меня Василием, а лучше — Басылай. Что ты скажешь на собрании?

— И сам не знаю. Как перешёл к белым…

— Ладно, сойдёт. В заключение призовёшь людей вступать к нам добровольцами.

— Не сумею, наверное, никогда в жизни не ораторствовал. Напрасно на меня понадеялись…

— Тогда первым выступлю я. Лэкес, поторопи коня!

Выехали на просторный алас, на противоположной опушке зачернело около десятка домов.

Остановились вскоре посреди небольшого посёлка, во дворе большого дома. Дом оказался изнутри не перегороженным, в одну просторную комнату. Пять-шесть пожилых мужчин курили, собравшись вокруг камелька. Старик с жиденьким клочком бороды из-под ладоней внимательно пригляделся, как раздеваются у правого орона зашедшие с мороза люди, и, хромая, подошёл к ним поближе.

— Не вы ли приехали провести собрание?

— Да, мы, — ответил Чемпосов, потирая озябшие руки.

— Братья?

— Да, братья… — без особой охоты откликнулся Чемпосов и, избегая дальнейших расспросов, отошёл.

— У нас народу немного. Помоложе да поздоровее все подались к красным… — Спохватившись, что сказал лишнее, хромой старик обернулся к остальным: — Эй, парень, поди созови всех!

Семилетний на вид мальчишка, шмыгнув мокрым носом, проворно выскользнул за дверь. Вскоре в доме набралось человек двадцать.

— Все, кто может, уже здесь, — сообщил хромой старик.

Чемпосов с Томмотом сели за стол.

— Разве не найдётся никого, чтобы вести собрание? — немного подождав, обратился к молчащим людям Чемпосов.

— Как же, был такой, да сейчас его нет!.. — зашумели собравшиеся. — Мэхясь…

— Не князёк ли?

— Наш ревком. Ушёл с красными.

— Я спрашиваю не про ревкомовцев!

— А-а, он спрашивал о других…

— Все наши, «имеющие голову», давно уже улепетнули в сторону слободы.

— Здесь одна беднота…

— Выберите председателя собрания! — остановил поднявшийся гомон Чемпосов.

— А зачем нам выбирать там кого-то? — просипел старик со старой ситцевой повязкой на голове. — Вернётся Мэхясь, ну и будет по-прежнему главенствовать…

— Я говорю: выберите человека, чтобы вёл собрание!

— Если только на сегодня, то пусть распоряжается старик Никус-скороход. Пусть он будет хозяином сугулана.

— Вот и ладно! — смеясь, зашумели люди.

Никус-скороход, хромоногий старик, не только не вёл за всю жизнь ни одного собрания, но, пожалуй, и был-то на них два-три раза. Не разобрав, в шутку или всерьёз его выбрали руководить собранием, он стал затравленно озираться.

— Иди, чего крутишься! — поторопил его Чемпосов.

Никус-скороход, привыкший идти куда велят, захромал к столу. Подражая когда-то увиденному им человеку, ведшему собрание, он встал возле стола, упираясь о него большим и указательным пальцами левой руки, вздёрнул повыше жидкую бородёнку и помотал головой.

— Ти-и-хо! — крикнул он вдруг не своим голосом.

Люди сначала испуганно примолкли, а затем весело зашумели.

«Не идиот ли этот чёртов старик? — с раскаянием подумал Чемпосов. — Не надо было мне тянуть эту волынку с избранием председателя».

А старик Никус тем временем, не зная, что делать дальше, затоптался на месте.

— Скажи, что слово предоставляется мне! — шепнул ему Чемпосов.

— Сейчас этот товарищ… Эй, как его… брат… Он говорит, что слово предоставляется мне.

Опять послышались смешки.

— Прекратите смех! Надвинулись времена нешуточные. — Краем глаза увидев, что старик Никус продолжает по-прежнему торчать истуканом, Чемпосов цыкнул на него: — Садись! Якутская земля охвачена пламенем, залита кровью. Злодеи, называя себя то коммунистами, то ревкомовцами, истребили цвет нашего общества, именитых и знатных, подорвали благоденствие народа.