Карина Василь - Тёмные души

Гильом ле Муи нахмурился.

– Не хмурься, дядюшка, – усмехнулся за его спиной Бертран. – Я знаю, что вы её любили. Ведь и я её любил, – со значением добавил он.

Гильом ле Муи дёрнул уродливым плечом и повернулся к Бертрану.

– Белошвейка уже здесь?

– Представьте себе, дядюшка, – Бертран скрестил руки не груди и опёрся плечом о каменную стену. – Эта нахалка имела наглость заявить, что она боится.

– Чего? Меня или вас? А, может, невесту?

– Нет, боится приезжать в замок.

– Дьявол. Так вези её, – он ткнул в гобелен. – к ней. Эта Жавота мне стала надоедать своими капризами.

– Её зовут Жовета. И она бывает сговорчивой, – Бертран прикрыл глаза и похотливо улыбнулся.

– Чёртов ублюдок! Когда ты остановишься? – вскричал Гильом ле Муи.

– Осторожней, дядюшка, – прищурившись, холодно сказал Бертран. – Как бы вам не проснуться без головы.

Гильом ле Муи хмуро взглянул на его хищный оскал и сказал тише:

– Как ты не понимаешь. Если всё это дойдёт до папы Павла, он нас не отлучит от церкви, как короля Генриха, он просто пришлёт иезуитов к нам, а те с помощью инквизиции отправят нас на костёр.

– До Павла Третьего далеко…

– Не дальше, чем до него было Генриху Восьмому. Несмотря на то, что религия Лютера 5 5 Лютер Мартин (1483—1546) – один из зачинателей реформации церкви в Германии, начало которой положило его выступление в Виттенберге с 95 тезисами против индульгенций (1517 г.). Основатель лютеранского вероучения, идеолог консервативной части бюргерства. собирает толпы народа, его сожгли на костре. А он был не простой монах – богослов с последователями. Филипп Четвёртый не пожалел не только Жака де Моле, но и всего ордена. А среди тамплиеров были очень знатные фамилии. Жиля де Ре, славного маршала Столетней войны, соратника Жанны д’Арк, правда, предавшего её, но это другая история. Так вот, его, этого прекрасного вояку вынудили сознаться в том, чем мы с тобой занимаемся, почти не скрываясь. И знаешь, чем закончилось дело? Его заживо сожгли на костре.

– Чего ты всё каркаешь, дядюшка, – Бертран лениво потянулся. – Если верить легенде, то только тринадцатому потомку не поздоровится. А мы еще только в начале списка, в первой десятке.

– В пятёрке или в десятке, мне наплевать. В легенды я не верю. Я хочу жить, как живу сейчас. Не опасаясь, что какой-нибудь монах в клобуке или крестьянин с топором разнесут мою жизнь и мой замок в пыль.

– Мой замок, – холодно сказал Бертран. – Не забывайся, дядюшка.

– Хорошо, – досадливо поморщился Гильом ле Муи. – Твой, мой – какая разница? Ведь мы родственники.

– Более чем, – хохотнул Бертран. – Хорошую шутку выдумала наша бабушка, чтобы помешать провидению посчитать поколения.

– Да, наша бабушка, Катерина де Го, была та ещё штучка, – На хмуром лице Гильома ле Муи мелькнуло что-то похожее на лукавую улыбку. – Несмотря на эти уродливые наросты, которые выскакивали на ней как грибы после дождя, она была резвой старушкой. Как она хлестала слуг, прежде чем заняться с ними любовью! Пол был весь красен от крови.

– Представь, дядюшка, одному это нравилось.

– Я помню, как еле дышащий, он ползал у её ног и просил, чтобы она его снова выпорола.

– А она поставила ему на член свою огромную ногу и заявила: сегодня от тебя не будет никакого толку. А потом как следует, надавила на него, так, что у бедняги пошли конвульсии по всему телу. Тогда же он и скончался.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Да я сидел в первых рядах. В тот день бабушка и лишила меня невинности.

– Да? А я думал, это я…

– Нет, дядюшка. С вами было позже. Но какой же бабушка была искусницей!

– В деревне говорили, что она летает на шабаш каждую пятницу.

– Зачем? У нас здесь не хуже местечко, – ухмыльнулся Бертран, и они оба захохотали.

– Так что с этой Жоветой? – спросил Гильом ле Муи, снова приникая к дырочке в гобелене.

– А ничего. У нас найдутся девки, которые выгладят и вычистят платье. В конце концов, сойдёт любое. Не откладывать же из-за него свадьбу.

Гильом ле Муи хмуро взглянул на племянника и отошёл от дырочки. Бертран занял его место.

Некоторое время дядя наблюдал за племянником, затем тихо ушёл по каменному коридору. Бертран оглянулся на него, губы его скривились в ухмылке, и он снова приник к дырочке.

Когда пробил гонг к обеду, Джейн удивилась. Времени прошло всего ничего. Потянувшись, она ощутила в теле какую-то радостную легкость. Казалось, мгновение, и она оторвётся от земли и воспарит над полом. Оглядевшись по сторонам, Джейн закружилась по комнате, раскинув руки. Завтра, уже завтра она будет замужем. С завтрашнего дня она попросит Бертрана слегка переделать его замок. Уж очень он мрачен. А заодно отправить его кузину в монастырь, чтобы своими речами она не дурила ей голову. Если ей хочется кого-то пугать, пусть это будут монашки в каком-нибудь дальнем монастыре.