Энтони Ричес - Клык леопарда

Помощник прокуратора смерил трибуна спокойным взглядом. Лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым. И в этот момент Скавр понял: Петр виновен.

– Но у меня есть идея получше, – заявил Рутилий. – Пока не пришлют замену Альбану, я временно возьму на себя роль прокуратора. А твои услуги мне не нужны. С этого момента можешь считать себя уволенным с должности.

Петр отвесил легкий поклон и повернулся к страже, ожидая, что его сейчас выведут из комнаты. Но Скавр жестом указал на груду свитков на столе.

– Как прокуратор, я, разумеется, беру на себя обязанности по поддержанию порядка в городе. К моему великому прискорбию, вынужден заметить, что при предыдущем прокураторе этот порядок был в значительной мере подорван. В целях его наведения я считаю нужным немедленно закрыть все существующие в городе лупанарии и питейные заведения, не имеющие законного разрешения. Тем же, кто его имеет, я гарантирую защиту от вымогательства или, как это принято называть, «покровительства». С этой целью в дверях каждого такого заведения будет выставлен круглосуточный караул. Обещаю, я доведу до всеобщего сведения, что это сделано в качестве наказания за предыдущие нарушения закона, причем твое имя, Петр, будет названо в числе первых. Думаю, это привлечет к тебе внимание со стороны собратьев по местному преступному сообществу, тем более что одновременно оно лишается постоянного источника доходов. Чтобы усилить их интерес, я посажу тебя под домашний арест. Мои солдаты проследят за тем, чтобы ты не покидал стен «Синего вепря». Увы, я не исключаю, что это не остановит твоих бывших собратьев по преступному ремеслу, как только те поймут, что источник их несчастий – ты… Но это еще можно исправить, при условии, что ты согласишься кое-чем поделиться со мной.

Лицо Петра так и осталось каменным. Видя это, Скавр махнул рукой, давая солдатам знак увести пленника, и с отвращением посмотрел ему вслед. Затем он устало покачал головой и, повысив голос, призвал к себе Секста Фронтиния. Примипил шагнул в ту же дверь, в которую только что вывели Петра, и, отдав салют, прихрамывая, подошел к Рутилию.

– Я здесь, трибун.

Скавр встал и, собрав со стола бумаги, вручил их Сексту.

– На, бери! – сказал он. – Это ордера на закрытие лупанариев и питейных заведений, торгующих без разрешения властей. А это записи, которые мы нашли в тайнике Альбана. Будь добр, отдай их лучшему из твоих знаменосцев. Думаю, пора вернуть принадлежащие императору деньги. Довольно им потеть, принося барыши, как их предыдущим владельцам, так и местным ростовщикам. Прикажи своим солдатам, чтобы те не уступали никаким мольбам. Любой отказ немедленно вернуть деньги будет рассматриваться как повод для быстрых и решительных действий. Я требую, чтобы деньги были пересчитаны и до наступления темноты помещены в подземное хранилище. Кому бы ты поручил столь ответственное дело?

Фронтиний с улыбкой взял у трибуна стопку бумаг.

– Кому бы я поручил рассчитать, какую сумму шайка мошенников задолжала императору? Конечно, Морбану, кому же еще! Пусть бы им двигали зависть и жадность, зато он, как хорошая ищейка, откопал бы все до последнего сестерция. А затем я попросил бы проверить полученные цифры парочке его сослуживцев, дабы убедиться, что этот паршивец не нашел способ соскрести остатки себе в кошелек.

Сказав это, Секст ушел. Скавр же послал за Марком и Канином, причем Квинта он поприветствовал гораздо теплее, чем накануне.

– Отличная работа, префект. Ты раскопал воровство таких масштабов, в какие я сам никогда бы не поверил, не имей я убедительных свидетельств.

Канин поклонился. Впрочем, лицо его оставалось хмурым.

– Трибун, мне не слишком весело от того, что я все-таки оказался прав. Но, как ты только что сказал, по крайней мере злоумышленники в наших руках, а награбленное ими вскоре вернется законному владельцу. Что ты намерен делать с деньгами?

Скавр пожал плечами.

– Проще всего перекинуть решение этого вопроса на ближайшего легата. Командующий крепостью Бонна наверняка найдет им хорошее применение, учитывая, что на него возложена обязанность держать в узде германские племена. Как только деньги будут ему переданы, дальнейшая их судьба меня не волнует. Он может поступить как угодно: отправить их в Рим, закопать на черный день или осыпать ими половину племенных вождей на севере, чтобы те оставались на ножах со второй половиной. Главное, меня это больше не касается.