Том Холт - Козлопеснь

Мне приходило в голову, что если уж мы были способны завладеть столь обширными удаленными землями, практически не напрягаясь, то казалось как минимум странным, что небольшой городок, который располагался не далее как в двухстах милях от нас и в котором вместо денег имели хождение железные прутья, привел нас в такое затруднительное положение. Разумной мне казалась аргументация Клеонима и его друзей. Они вопрошали: у кого в Пелопоннесском Союзе больше всего боевых кораблей? У Коринфа, конечно. И разве неправда, что это коринфские корабли завозят в Пелопоннес большую часть зерна? Воистину это правда. И где же коринфяне берут зерно, которым они снабжают своих союзников? Разве оно не с золотых полей Сицилии, главным же образом — из Сиракуз, союзника Коринфа? И разве нет у нас у самих союзников на Сицилии — хороших, надежных союзников, богатых деньгами, которые живут в вечном страхе перед агрессией Сиракуз? Разве можно найти лучший повод, чтобы вмешаться в сицилийские дела, чем помощь нашим друзьям? Более того: эти дружеские города готовы оплатить войну чеканным серебром из своих бездонных запасов. Война не будет стоить Афинам ни гроша; а если нас ждет успех (а как, скажите на милость, может он нас не ждать?), мы не только завладеем неизмеримыми богатствами Сицилии, мы еще и отрежем от них Коринф, а через него — и весь Пелопоннес, лишив его главного источника импортируемого продовольствия. Коринф будет уничтожен и принужден склонить перед нами голову, пелопоннесцы лишатся пищи и флота, и мы, обладая окончательным контролем над морем и Коринфским перешейком, сможем просто заморить их голодом.

Сицилия, продолжали они, не является для нас незнакомой страной, ибо мы воевали там всего лишь несколько лет назад. Действительно, успех нам не сопутствовал, но и поражения мы тоже не потерпели; наши войско было мало и скверно снабжалось, и командовали им дураки вроде Лахеса. Некоторые указывали, что Сиракузы — большой город, укрепленный и вооруженный; но так было в прошлом, во времена Персидских войн. Тогда, во времена диктаторов Иерона и Гелона, мощь городов Сицилии была, действительно, равна силе всех прочих греческих городов вместе взятых. Но эта мощь расточилась в войнах с карфагенянами, диктаторов сместили, а в Сиракузах установилась сборная демократическая солянка, которая постоянно грызется с аристократами за контроль над городом. Играя этими силами друг против друга — искусство, которым мы, афиняне, владеем лучше любого другого народа — мы с большой вероятностью можем получить власть над Сиракузами, которая означает власть над Сицилией, безо всякой войны.

Эти аргументы нашли своих слушателей в момент, когда желание активных действий достигло пика. Без них, я уверен, лихорадка прошла бы сама собой — разразился бы очередной скандал или кризис и все позабыли о мире к западу от Пирея — но придавая своим доселе беспочвенным идеям реалистичную форму, сторонники сицилийского проекта сумели оседлать великую афинскую мечту, как Эол однажды запряг все Четыре Ветра.

Были у этого плана и противники, разумеется, но большинство из них относилось к любителям подискутировать, готовых спорить о чем угодно ради самого спора. Аргументов у них, конечно же, хватало — а у кого из афинян их не было? Кое-кто припомнил Великую Египетскую Армаду времен после окончания Персидских войн. Тогда мы отправили лучшую часть своих армии и флота на помощь Инару и Амиртею, Болотным царям, восставшим против Персии. Мотивы того предприятия были почти идентичны сегодняшним, только врагом тогда была Персия. Утверждалось, что овладев Египтом, мы не только станем хозяевами богатейшей страны мира и могучего египетского флота в придачу, но еще и отрежем персов от основного источника продовольствия. Затем, опираясь на Египет, мы собирались опрокинуть Восток, вырвать скипетр царя царей из его рук, и этим скипетром разнести наших настоящих врагов, спартанцев, в пыль и прах. Однако из этого вышла величайшая катастрофа, которая только обрушивалась на афинян, и армада, включая и морские, и сухопутные силы, оказалась стерта с лица земли.

Но это же совсем другое дело, следовал ответ. Тогда мы выступили против всей Персидской империи; сейчас мы собираемся разобраться с городом-двумя. Тогда ты дрались на суше, без возможности оказать поддержку флотом, а теперь мы собираемся воевать на острове. Тогда у нас в союзниках числились два разбойничьих главаря, а противник располагал самой эффективной на свете системой государственного управления; сейчас наши друзья богаты и могущественны, а наши противники находятся в состоянии постоянной гражданской войны. Тогда за персами стояли все силы Азии; сейчас сицилийцы вряд ли могу рассчитывать хоть на какую-то помощь от наших врагов, ибо всем известно, что спартанцы не воюют за пределами Греции. В сущности, сравнение египетской катастрофы и сицилийского проекта только подчеркивает чудесные перспективы последнего.