Уинстон Грэхем - Белла

— А мой голос, Кристофер. Мой инструмент. Он навсегда исчез?

— Нет, конечно. Через...

— Три недели. Скоро пройдет уже четыре. Да, конечно, я иногда пробую петь, прямо здесь, когда все уходят из дома. Ниж... нижние ноты звучат не так уж плохо. Но высокие пока вообще не удаются. Дело не в том, что я не могу их взять, просто они получаются резкими.

— Но за две недели появились улучшения?

— О да, но...

— Тогда наберись терпения, моя сладкая. Что говорит доктор Энис?

— То же, что и ты. Но разве он знает? Разве кто-нибудь знает? Моя мать переболела тем же недугом тридцать лет назад, и ее голос во время пения звучит чуточку хрипловато.

— Не замечал.

— Заметил бы, если послушал, как она поет гимны! Если на верхних нотах мой голос останется хриплым, то я не смогу больше исполнять музыку сеньора Россини или других оперных композиторов!

Кристофер вытащил из кармана платок и осторожно промокнул Белле слезы.

Валентин приехал в Рэйли-фарм, чтобы встретиться с женой. Рэйли-фарм еще сильнее Фернмора напоминал обычный сельский дом. Когда-то здесь было небольшое землевладение около ста акров, но в земле обнаружили олово, и большую его часть добыли вольные копатели. Как это часто бывало, старатели выкопали то малое, что нашли, работы забросили, а добычу перенесли в другое место, оставив изуродованный ландшафт, два небольших разрушенных сарая и отвалы пустой породы. Туда выходили окна дома, и вид не назовешь роскошным.

Тем не менее, вид с другой стороны был совершенно иной: массивная стена из елей, падуба и земляничника отделяла дом от заботливо сохраняемого поместья Техиди. Валентин подошел к входной двери и не нашел подходящего дерева, поэтому обернул поводья вокруг невысокой гранитной колонны с неразборчивой надписью. Кузина Селины Генриетта Осворт подошла к двери. Это была высокая мужеподобная дама с пучком усов на губе. Джордж мгновенно ее невзлюбил, и Валентин, уже встречавший ее раньше, на этот раз разделял мнение своего предполагаемого отца. Он улыбнулся самой приятной улыбкой.

— Генри! Добро пожаловать в Корнуолл! Решил заглянуть к вам, узнать, благополучно ли вы устроились.

— Камин на кухне дымит, — сказала Генриетта, — в гостиной плесень, да и помощи здесь ждать не от кого. Ну да ладно. Что вам угодно?

— Заехал повидать Селину и маленького Джорджи.

— Велено не пускать!

Она преградила ему путь.

— Кто так сказал?

— Ваш отец, сэр Джордж.

За ее спиной послышался легкий топот ножек, и мимо мощных ног Генриетты проскользнул мальчик в шерстяном костюмчике.

— Папу! Папу! Папу!

Этим ласковым именем малыш называл отца. Валентин взял сына на руки, поднял и крепко обнял. Из дома вышел крупный мужчина без сюртука и в зеленом фартуке и враждебно уставился на Валентина.

— Джорджи, Джорджи, мой малыш, выходит, ты меня не забыл!

— Папу! Папу!

Крошечные ручки гладили отцовское лицо.

— Мадам, вы желаете впустить этого джентльмена? — спросил мужчина в зеленом фартуке.

Появилась Селина. Светлые волосы заколоты на затылке, кошачьи глаза смотрели неприветливо.

— Разумеется, нет.

— Значит, так, — сказал Валентин, глядя ей в глаза. — Я заехал на пятнадцать минут. У меня есть право увидеть сына и поговорить с тобой. А если этот человек мне помешает, я ему хребет сломаю.

— Ну давайте, попробуйте, — сказал слуга. — Слыхали, что мадам сказала?

Он шагнул вперед.

— Подожди, — сказала Селина. Она знала, на что способен Валентин в приступе гнева. Джессоп, впусти мистера Уорлеггана. Пусть останется, но только на пятнадцать минут. Если я позвоню в колокольчик, будь добр, войди и выкинь его вон. А пока сходи к Гейлсам и попроси Берта Гейлса прийти тебе на помощь.

Просияв, Джессоп удалился. В гостиной Валентин огляделся, посмотрел на зеленую ситцевую мебель, на зарисовки на военную тему, висящие по стенам. Джорджи держал его за руку, пытаясь выдернуть другую из хватки Генриетты.

Валентин присел и немного поболтал с малышом. Затем поднял взгляд и сказал:

— Мальчик добился больших успехов. Он хорошо говорит для своих лет. Ты сама его учила?

— Папу! Папу! Папу!

— Очень прошу, говори, что хотел, и убирайся.

Валентин сел и скрестил ноги. Джорджи обиженно посмотрел на Генриетту и уткнулся головой в отцовские колени. Валентин погладил темные вьющиеся волосы сына.

— Селина, зачем ты вернулась в Корнуолл?

— Я так решила.

— При поддержке моего отца?