Кейт Мортон - Дочь часовых дел мастера [litres]

Но что это? На самом дне одного кармана она нащупала твердый круглый предмет.

Люси сразу сказала себе, что это лишь речная галька, которую она подобрала тем летом в Берчвуде, сунула в карман и позабыла, но сама уже знала ответ. В животе сразу стало пусто и холодно, тело наполнил страх. Ей даже не нужно было видеть то, что она держала в руке. Одного прикосновения хватило, чтобы занавес прошедших лет упал и ее глазам предстала давняя, запыленная сцена ее памяти.

«Синий Рэдклифф».

Теперь она все вспомнила.

Это она, Люси, надела тогда подвеску. Она вбежала в дом расстроенная, думая, что больше не нужна для фотографии, и, обшаривая комнату Эдварда, натолкнулась на футляр с украшением. С того самого дня, когда они пешком шли в Берчвуд-Мэнор от станции, Люси смотрела на Лили Миллингтон глазами брата и все сильнее хотела походить на нее. Поэтому, взяв в руки подвеску, она решила: вот он, шанс хотя бы на мгновение ощутить, что значит быть Лили Миллингтон. Быть той, от кого Эдвард не может оторвать восхищенного взгляда.

Люси смотрелась в зеркало, когда у нее за спиной вдруг появилась Лили Миллингтон. Потом она сняла украшение и уже собралась вернуть его в футляр, когда появился тот человек, Мартин. Он хотел увести с собой Лили. И Люси в спешке сунула камень не в футляр, а в свой карман. Где он и лежал до сих пор, никем не найденный и не тронутый.

Люси давно поверила в историю, сплетенную инспектором Уэсли, но находка «Синего Рэдклиффа» стала той спущенной петлей, от которой в разные стороны сразу пошли дорожки, и весь рисунок, так тщательно выполненный, начал расползаться на глазах. И ясно почему: если семейную драгоценность никто не похищал, значит и мотива для преступления не было. И хотя из Нью-Йорка подтвердили, что пара, называвшая себя «мистером и миссис Рэдклифф», прибыла на означенном пароходе из Лондона и прошла регистрацию в порту, воспользоваться теми билетами мог кто угодно. Последним, в чьих руках Люси видела продолговатые кусочки бумаги, был тот страшный тип, Мартин. А Эдвард видел, как он убегал из дома. Один из билетов он мог взять себе, другой продать кому-нибудь. А то и оба сразу.

Оставалась проблема тайника под лестницей. Чтобы скрыться с Мартином, Лили Миллингтон должна была дать ему знать, где находится, а он – догадаться, как ее оттуда вызволить. Сама Люси сумела открыть люк, только когда разобрала инструкцию в письме, но даже так это было непросто. Значит, ему понадобилось бы время, чтобы найти Лили, и еще больше времени, чтобы решить задачу с люком. Но Фанни появилась в доме почти сразу, а за ней прибежал Эдвард. Мартин просто не успел бы освободить Лили Миллингтон.

Главное же, она, Люси, видела, какими глазами Лили Миллингтон смотрела на этого Мартина – в них был неподдельный страх; и еще видела, как та смотрела на Эдварда. А в том, что Эдвард без памяти любил Лили Миллингтон, не было никаких сомнений. Ее исчезновение доказало это – Эдвард стал призраком самого себя.

Но Лили Миллингтон все-таки исчезла, и это тоже было фактом. Ни один человек в Берчвуде не видел ее с того дня. Последней, кто ее видел, была она, Люси, – в тот момент, когда своими руками опустила над Лили крышку тайника.

И вот прошло двадцать лет, и Люси вернулась в Берчвуд-Мэнор. Встав с кресла, она сплела пальцы и изогнула руки в привычном жесте тревоги. Но тут же безвольно уронила их вдоль тела.

Ничего не поделать; пора. Раз уж она собирается открыть здесь школу – а Люси чувствовала, что другого пути у нее нет, – надо узнать правду. Ее планы от этого не изменятся. Все равно отступать некуда, да и смысла жалеть о том, что случилось, тоже нет.

Люси отодвинула кресло и опустилась на колени перед лестницей, зорко вглядываясь в подъем последней ступеньки.

Хитрая штучка, нечего сказать, да и сработана на совесть. Если не знать, что она здесь, никогда не найдешь. Во времена Реформации, когда на католических священников охотились люди королевы, в таких тайниках была большая нужда. За последние годы Люси провела целое расследование и выяснила, что только эта «священническая нора» у нее под ногами спасла шесть человеческих жизней. Собравшись с духом, Люси нажала на края подъема и откинула крышку.

Едва заглянув внутрь, Люси закрыла тайник. Эмоции, так долго подавляемые, вдруг вырвались наружу, и она громко, прерывисто завыла: сколько лет прошло с тех пор, как она обнаружила бриллиант в кармане своего платья, и все это время она одна несла немыслимый груз вины, который ни с кем не могла разделить. Она горевала о Лили Миллингтон, которая была так добра к ней самой и любила ее брата, горевала об Эдварде, которого она предала, оставила в полном одиночестве, поверив в историю инспектора Уэсли.