Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

Вдруг авангардный отряд остановился, впереди показалась толпа, валившая в обратном направлении, — кто с ружьями, а кто и без…

— Что за люди, откуда они взялись? — грозно спросил визирь.

Подъехавший начальник авангардного отряда доложил, что это остатки находившегося в лагере разбитого турецкого войска.

Со вспыхнувшим гневом визирь стал оглядываться по сторонам:

— Где Гассан-паша, почему его не вижу?

— Нету Гассан-паши, — отвечали ему. — Был всё время со всеми и вдруг исчез.

Командир авангардного отряда напомнил о себе:

— Как нам быть, продолжать движение?

— Нет, мы возвращаемся в крепость.

— А что делать с этими беглецами? Их число умножается с каждой минутой.

— Пусть следуют за нами. Коменданту скажете, чтобы впустил всех.

В крепость возвращались ещё более быстрым шагом, чем при маршировании на поле боя. Всю дорогу визирь был зол и ни с кем не желал разговаривать. В крепости он приказал коменданту усилить караулы и, не удостоив его никакими объяснениями относительно причин возвращения корпуса, направился к себе. В рабочее помещение он дозволил войти только своему советнику, не принимавшему участия в прерванном походе.

— Русские снова взяли верх? — догадался о причине возвращения корпуса советник.

— Когда наступит мир, я немедленно займусь формированием войск, — не отвечая на его вопрос, сказал визирь. — Пока у нас будет такая армия, как сейчас, мы никогда не добьёмся победы.

Советник на это ничего не сказал, решив подождать, когда визирь окончательно успокоится. Возникшая пауза длилась долго. Но вот визирь, усевшись за письменный стол, заговорил снова:

— Ты был прав, когда говорил о необходимости начать переговоры с русскими. Подбери людей, которые могли бы этим достойно заняться, а я тем временем напишу письмо русскому главнокомандующему.

— Слушаюсь, мой господин, — низко поклонился советник и, не разгибая спины, попятился к выходу. Визирь остался один.

Когда неприятельские солдаты, гонимые русской конницей, бежали с высоты последнего оплота сопротивления и над полем сражения повисла тишина, Репнин понял, что дело сделано. Он приказал подать ему коня и поехал в захваченный лагерь.

Противник бежал так поспешно, что не успел даже снять палатки. Всё осталось на своих местах, в том числе и обозные повозки. Поражало множество трупов. Телами убитых и тяжело раненых были заполнены почти все проходы между палатками. Те, кто имел лёгкие ранения, теснились у брошенной штабной палатки, где был устроен перевязочный пункт. Работы для лекаря хватало.

Репнин слез с коня, чтобы поговорить с лекарями, узнать, нуждаются ли они в какой-либо помощи.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — отвечали на его вопросы лекари, — дело привычное, сами управимся.

На площади против главной палатки появился на верховой лошади генерал Кутузов. Увидев Репнина, он молодцевато спрыгнул с коня и поспешил к нему. Поздравляя друг друга с победой, генералы обнялись.

— Спасибо, Михаил Илларионович, за умелые действия, — поблагодарил Кутузова Репнин. — Вы несомненно проявили себя главным героем баталии.

— Я выполнял свой долг, только и всего, — скромно ответил Кутузов.

Вскоре к ним присоединились другие главные командиры. Репнин и их поздравил с победой.

— Господа, — вдруг вспомнил князь Голицын, — а ведь сегодня у меня во рту ещё росинки не было. Думаю, у вас тоже. Не прикажете ли, князь, подать по бокалу вина? По случаю славного события.

— Понимаю, вы этого заслужили, — улыбнулся Репнин, — но боюсь, я не смогу найти для вас даже одной бутылки вина, разве что водки… Впрочем, — добавил он, — мы выбрали не совсем удачное место для такого разговора. Приглашаю всех на командный пункт, там у меня палатка стоит, и мы что-нибудь придумаем.

Прибыв на командный пункт, военачальники, однако, заходить в палатку не стали, а постелили на лужайке ковры и устроили обед на открытом воздухе. К общей радости, адъютант князя Голицына привёз откуда-то сумку с выступавшими из неё запечатанными бутылочными горлышками.

— Меня благодарите, — похвалился Голицын. — Я ещё вчера сообразил, что вино нам пригодится, вот и прихватил. Подарок светлейшего, — добавил он тоном, которым как бы подчёркивал: раз вино от светлейшего, то отказываться от него никоим образом нельзя.

Едва генералы и офицеры успели выпить, как несколько солдат принесли в охапках захваченные у противника боевые знамёна. Репнин приказал сложить трофеи рядом с палаткой.