Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

Турки защищались упорно. Но атаковавших оказалось больше, и они вынуждены были, оставив ретраншемент, отойти вглубь лагеря. Отступив, турки, однако, оборонялись достаточно организованно, даже временами переходили в контратаки. Паника в их лагере началась после того, как на поле боя ворвались конники генерала Салтыкова. Это произошло сразу же, как только смолкли орудия. Почувствовав свою слабость, турки оставили лагерь и стали отступать вдоль берега Сальчи к Дунаю. Русские преследовали их по пятам.

От полного уничтожения или пленения турок спасло только то, что на пути отступления оказалась крепость Измаил. Им вовремя открыли ворота и тем спасли от полного уничтожения.

Итоги короткой, но жаркой баталии Репнин и его соратники подводили, собравшись на совещании неподалёку от стен крепости. Победителям достались знатные трофеи, в том числе девять знамён и обоз с различным имуществом.

— А теперь что будем делать? — спросили генералы.

— Попытаемся взять крепость.

— Измаил — сильная крепость, пожалуй, сильнее Очакова, — заметил осторожный Кутузов, — с ходу не возьмёшь.

— В прошлую войну она нам уже покорялась, покорится и в этот раз.

— Но тогда она была не такой маленькой, а сейчас — с полевыми орудиями не подступишься.

Репнин сам видел, что крепость стала совершенно другой. С момента окончания предыдущей войны турки затратили много сил и средств, чтобы сделать её поистине неприступной. По форме она напоминала гигантский треугольник, опиравшийся основанием на рукав Дуная и нацеленным на север острым углом. Оборонительные сооружения, начиная от вершины, тянулись как в правую, так и в левую стороны к основанию треугольника на расстояние до трёх вёрст. Основным препятствием для взятия крепости служили глубокий ров и высокий земляной вал, сооружённые по всему периметру. А внутри этого своеобразного треугольника находилась ещё и старая крепость с толстыми каменными стенами.

— Как бы то ни было, а крепость мы должны взять, — твёрдо сказал Репнин. — Я сегодня же пошлю курьера в светлейшему с просьбой прислать дополнительное войско с осадными орудиями.

— Ежели выделит нам хотя бы ещё три пехотных полка да ещё осадные орудия, тогда, конечно, можно попробовать.

— Надо бы получше пленных допросить, — предложил Салтыков. — Может, в крепости турок немного… Тогда и сикурсу не понадобится.

Показания пленных оказались противоречивыми: одни говорили, что в крепости сорок тысяч воинов, другие — двадцать тысяч… Точно никто не знал, говорили обычно: много, а как много, о том один Аллах ведает…

После допроса пленных главные командиры посовещались ещё раз, после чего решили учинить осаду крепости и начать готовить её штурм.

Внушительный вид крепости вызывал у солдат удивление: не ожидали увидеть такое.

— Смотри, махина какая! От угла правый ров версты на три тянется.

— А левый ещё длиннее. Крепкий орешек!

— А там внизу что за вода? Это и есть Чёрное море?

— Это Дунай. До моря отсюда далеко.

— А как далеко?

— Говорят, пятьдесят миль.

— А ежели вёрстами мерить?

— Вёрст восемьдесят наберётся.

— Далеко!..

Пока главные командиры размещали войска на подступах к крепости, Репнин писал главнокомандующему князю Потёмкину донесение о разгроме турецкого лагеря на реке Сальче и осаде крепости Измаил. В том же донесении он просил князя выделить в его распоряжение дополнительно три пехотных полка и осадные орудия, без которых взятие крепости штурмом будет затруднено…

Доставить донесение главнокомандующему Репнин поручил своему второму адъютанту, имевшему чин подпоручика. Это был ещё молодой офицер, но уже успевший зарекомендовать себя с самой хорошей стороны. Провожая в путь, Репнин просил его не задерживаться в Яссах, а отправиться в обратную дорогу сразу же, как только получит на то разрешение главнокомандующего.

Репнин не сомневался в том, что его просьба о сикурсе будет удовлетворена. Взятие Измаила было в интересах самого князя. Летняя кампания уже подходила к концу, а вверенная ему объединённая армия ещё не одержала ни одной крупной виктории, способной обратить на себя внимание европейских стран. А её величеству государыне Екатерине Алексеевне такие виктории были очень нужны.

…Курьер вернулся из главной штаб-квартиры через две недели — быстрее, чем ожидали. Принимая от него пакет, Репнин спросил:

— На словах главнокомандующий ничего не просил передать?