Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

— Право, не знаю… Я чувствую себя солдатом, меня тянет к военной деятельности. Но ежели государыня примет такое решение…

— Решение она примет, — заверил Панин. — Постараюсь убедить её в этом.

Прервав деловой разговор, они выпили немного вина, попили чаю, после чего Панин поинтересовался у собеседника, когда он намерен поехать к государыне с докладом о своём пребывании в Константинополе.

— Сегодня уже поздно. Наверное, завтра. Но я надеюсь поехать к ней вместе с вами, — сказал Репнин.

— Тебе придётся ехать без меня, — сказал Панин. — Насколько мне известно, сейчас в Царском Селе днюет и ночует Потёмкин, а я не желаю встречаться с этим человеком. К тому же я должен сначала внимательно изучить твой отчёт, чтобы выставить по делам сношений с Портой собственные предложения.

— А если о вас спросят, что мне сказать?

— Можешь сказать, что я болен. Придумай что-нибудь.

В Царское Село Репнин поехал утром. Должно быть, слишком поторопился, потому что в час своего прибытия он не увидел в приёмной ни одного посетителя. За столом скучающе сидел секретарь Безбородко.

— Государыня принимает?

— Принимает, — ответил Безбородко. — Но у неё сейчас Потёмкин. Придётся подождать.

Ждать пришлось недолго. Потёмкин вышел из кабинета императрицы весёлый, ладный, красивый. Увидев Репнина, подал руку, затем покровительственно похлопал по плечу.

— Ты к государыне? Она немного утомлена, но будет рада тебя видеть. Подожди минуточку, я поговорю с ней.

Он вернулся в кабинет, но вскоре показался снова:

— Государыня тебя ждёт, проходи.

Он пропустил Репнина вперёд, сам вошёл следом.

На лице государыни Репнин не увидел никаких признаков утомления. Глаза её лучились счастьем влюблённой женщины.

— О, князь! — воскликнула она, подавая руку для поцелуя. — Мы с Григорием Александровичем только что говорили о вас — о вас и о сношениях с Портой. Садитесь поудобней и рассказывайте.

Репнин сел на предложенный стул, Потёмкин опустился в кресло, стоявшее в сторонке.

— Рассказывайте, мы вас слушаем.

— Право, я не знаю с чего начать. Я составил письменный отчёт, но он остался у графа Панина.

— А почему сам Никита Иванович не приехал?

— Граф немного приболел.

— Надеюсь, не очень опасно. Впрочем, мне довольно будет и вашего устного рассказа.

Государыню интересовали все подробности, и Репнину пришлось долго рассказывать о своём пребывании в Константинополе — как посольство въезжало в город, какие огромные толпы собирались на улицах, чтобы поглядеть на русских, с какими почестями принимали его, российского посла, в Серале, какие преподнесли подарки, о чём говорили на встречах с верховным визирем и султаном. Когда рассказ подошёл к концу, Потёмкин, как бы рассуждая сам с собой, проговорил:

— Слишком мало запросили у турок. Сумму контрибуции могли бы увеличить вдвое. И от Крыма могли бы заставить отречься. Таврида должна войти в состав Российской империи на правах провинции.

— Турецкая сторона такие требования никогда не приняла бы, — заметил Репнин. — Мы должны быть довольны тем, что ныне там имеем две сильные крепости да и сама Таврида уже не имеет над собой контроля Порты.

— Ещё не знаю как, матушка, — обратился к императрице Потёмкин с видом человека, убеждённого в своей правоте, — но я сумею сделать так, что Таврида скоро перейдёт в полное подданство вашего величества. Поверьте моему слову.

— Я верю, мой друг, — ответила Екатерина и, желая прекратить разговор на спорную тему, обратилась к Репнину: — У меня сегодня званый обед. Надеюсь, не откажете принять участие?

— Буду счастлив, ваше величество.

— Хорошо. Встретимся за столом. А сейчас — извините, мы должны расстаться: мне надо переодеться и привести себя в порядок.

Репнин и Потёмкин вышли от государыни вместе, но в приёмной Потёмкин вдруг вспомнил, что забыл что-то сказать императрице и вернулся. Репнин не стал его ждать и направился в сад. Он был даже рад, что так произошло: ему не хотелось находиться в обществе этого человека.

Стол в дворцовой столовой был накрыт на двенадцать персон. Кроме самой хозяйки, Репнина и Потёмкина, на обеде присутствовали генерал-губернатор Петербурга граф Брюс с супругой, князь Долгоруков, граф Безбородко и другие. Блюда подавались обычные, много было хмельных напитков. А где напитки, там и тосты. Кроме тостов, были ещё и разговоры обо всём, в том числе и о сношениях с Турцией. Репнину пришлось отвечать на многочисленные вопросы, повторяя то, о чём он уже рассказывал в кабинете императрицы. Подогретый несколькими бокалами вина, Потёмкин вновь воспылал желанием открыть «новые виды» на отношения с Портой. На передний план опять была выдвинута Таврида.