Стивен Лохед - Артур

— Неприятности? — Мирддин направился к воротам крепости — они стояли открытыми. Я пошел рядом. — Нет, но он часто меня озадачивал. Ты, наверное, слышал, что меня хотели провозгласить Верховным королем. Да, очень немногие, но среди них Лот. Однако если у остальных были на то какие-то причины, то у него — нет… Я тогда очень удивился и удивляюсь до сего дня.

— Ты подозреваешь измену?

— Подозреваю ли… — Мы прошли в ворота и направились к морю. На галечном берегу Мирддин остановился и стал смотреть в сумеречную даль. Волны плескались о камни, пахло солью и гниющими водорослями. Мы довольно долго стояли рядом, потом Мирддин перевел на меня свой золотистый взгляд.

— Ты малый толковый, — сказал он. — Что думаешь о Лоте? Доверяешь ли ему ты!

Теперь наступил мой черед медлить с ответом. Доверяю ли я Лоту? Что я о нем думаю? Я, стараясь быть честным, мысленно взвесил немногочисленные свидетельства за и против.

— Ну?

— Мне кажется, — медленно начал я, — король Лот не привык, чтобы людям с ним было хорошо. Вероятно, его терпят и наверняка слушаются — он как-никак король. Однако не любят. Возможно, у него совсем нет друзей.

Мирддин кивнул.

— И почему, как ты думаешь?

Ну, живя на дальних островах, отрезанных от остального мира морем и безлюдными северными пустошами, трудно поддерживать дружбу со знатными южными семействами. По этой-то, да и по другим причинам южные владыки к северянам всегда относились с предубеждением: они-де глупы, грубы и невежественны. Немногим лучше пиктов, а то, может быть, и хуже.

Судя по Лоту и его людям, это всего лишь пустые предрассудки, и здешние обитатели просто не похожи на других. Да, несмотря на все отличия, они не менее учтивы и образованны, чем любой южный владыка и его свита. Однако жизнь на голой, окруженной морем скале воспитывает суровость, редкие встречи с южными соседями — осторожность и резкость. Если во всем искать скрытое оскорбление, непременно его найдешь.

Все это я подумал и высказал Мирддину.

— У короля Лота нет друзей, — заключил я, — потому что он всех подозревает в злом умысле. Нет, им движет не коварство, а мнительность.

— Да, мнительность. И еще кое-что: гордость.

— Мнительность и гордость, — сказал я, — две собаки, которым плохо лежится рядом.

— Верно, — кивнул Мирддин. — И обеих лучше не злить.

Ну вот, подумал я, теперь ясно, что тревожило Мирддина.

— Однако беспокоит меня не это, — промолвил он.

— Не это? — Всегда он такой. Только думаешь, что расколол крепкий орешек, как он вытаскивает из кармана новый, еще крепче. — А что же?

— По правде сказать, Бедуир, это имеет малое касательство к Лоту и все же имеет самое прямое к нему касательство.

Вот это тоже его особенность: напускать таинственность. Мирддин обожает загадки и парадоксы.

— Мало, много, — кисло заметил я, — так мы и к утру не закончим.

— Это отец Лота — точнее, жена его отца.

— Мать Лота, ты хочешь сказать?

— Разве я так говорил? Нет, я сказал, жена отца Лота. Король Лот-старший был женат дважды. Первый раз — на матери Лота, и она умерла. Второй раз Лот женился на женщине по имени Моргана.

— Говори яснее, Мирддин. Кто и что для нас эта Моргана?

И впрямь, сколько мы знакомы, это имя не разу не соскользнуло с его уст. Впрочем, про Мирддина многое неведомо.

Вместо ответа Мирддин спросил:

— Знаешь, почему эти острова прозвали Инисоедд Эрх — Острова страха?

Я оглядел неприютные скалы и серую крепость над морем. Оркады — дикое и сиротливое место. Вполне понятная причина для такого названия. Об этом я и сказал Мирддину.

— Нет. Это из-за нее, Морганы, Царицы воздуха и мрака.

Меня вообще-то нелегко испугать, но я не люблю, когда поминают лукавого, даже в шутку. Когда Мирддин произнес это имя, по коже пробежал холодок. Дуло с моря, но волосы на моей голове зашевелились совсем по другой причине.

— Ты ее знаешь?

— Да, но лучше бы мне ее не знать!

Это было произнесено с таким жаром, что я опешил. И еще я услышал в голосе Мирддина то, чего не слышал раньше: страх. Великий Эмрис боится Морганы, уж кто там она есть.

— Мирддин, — спросил я тихо, — кто она тебе?

Он резко повернул голову и вперил взор в меня. Лицо его кривила гримаса, глаза излучали боль.

— Она — моя смерть!

На следующий день принялись решать, как проще переправить мастеров на Фиортский залив. Артур и Лот сидели бок о бок в королевских покоях или расхаживали по крепости, целиком поглощенные своими замыслами и стратегиями. Видно было, что они крепко сдружились; между тем Мирддин час от часу становился все мрачнее.