Стивен Лохед - Артур

— Спасибо, Анейрин, я не голоден. — Он взял чертало, повернулся к выступу и привычными движениями принялся выводить под именем Кая день его смерти. Сердце мое разрывалось при виде того, как острие вгрызается в стену, ибо того, что высечено в камне, уже не изменить.

— Принести что-нибудь сюда?

— Я не стану есть, покуда не закончу работу, — отвечал он. — А теперь иди.

Оставшуюся часть дня мы провели в молитвах. Когда на небе замерцали первые звездочки, из ротонды вышел Эмрис. Артур и Гвенвифар показались из шатра, и я увидел, что гибель друзей тяжело сказалась на Пендрагоне. Он казался усталым и измотанным, хотя пробыл весь день в палатке.

Не один я заметил это. Бедуир отвел Эмриса в сторону и обменялся с ним несколькими словами. Пока он говорил, взгляд его был прикован к Артуру.

Мы поужинали у костра простой пищей и послушали, как поет в темнеющем небе какая-то птица. Ночь спустилась на лагерь, Артур приказал развести огонь и попросил Эмриса спеть.

— Песню, Мирддин, — сказал он. — Послушаем о деяниях храбрецов в память друзей, которых предаем завтра земле.

Эмрис согласился и взял арфу, чтобы спеть последнюю хвалу ушедшим. Он пел "Песнь об отважных Британии", которую впервые исполнил сразу после победы при горе Бадоне. Теперь он добавил к ней жизнеописания Кая, Гвальхмаи, Гвальхавада и Лленллеаога. Если есть на земле более прекрасный или искренний плач по убитым, я его не слыхал.

В ту ночь я спал перед шатром Пендрагона на красной телячьей коже — хотел утром встать раньше всех. Так и вышло. Я проснулся на рассвете и пошел к ручью попить и умыться. Проходя по обращенному к морю склону холма, я случайно различил в дымке корабль — он скользил к берегу.

Я замер. Кто это может быть? Немногие из оставшихся в Каер Лиале знали местоположение Круглого стола.

Я немного подождал — да, корабль определенно направлялся в нашу сторону. Не желая тревожить Пендрагона, я побежал в шатер к Эмрису.

— Эмрис, — шепнул я, приподнимая полог.

Он тут же проснулся и вышел ко мне.

— Что там, Анейрин?

— Корабль идет к берегу. Пойдем покажу.

Мы торопливо поднялись на то место, с которого я видел корабль, и прямо у нас на глазах из дымки вынырнуло еще шесть судов. Первое уже подходило к берегу.

— Флот Пендрагона, — сказал я. На парусах был нарисован алый дракон.

— Этого я и боялся, — промолвил Эмрис.

— Что им надо?

— Они явились на погребение.

Эмрис не ошибся. Желая непременно почтить павших собратьев, кимброги, а с ними и все воинство Британии погрузились на корабли и отправились искать святилище. И они его нашли. Мы с Эмрисом наблюдали, как корабль за кораблем входил в залив и воины брели по воде на берег.

Они явились одетые, как для битвы, в начищенных шлемах, с выкрашенными щитами. Мечи их были наточены, наконечники копий сияли. Они собрались на берегу и медленно двинулись к нам.

— Что будем делать, Мудрый Эмрис?

— Ничего, — отвечал он. — Ничего сделать нельзя. Они не побоялись навлечь на себя гнев Пендрагона. Их ничем не остановишь, да и не надо.

— Но святилище…

— Что ж, — промолвил Мирддин Эмрис, — Круглый стол больше не будет тайным. С этого дня мир про него узнает. Легче сдержать наводнение с помощью одной из твоих метелок, чем вернуть сказанное словцо.

Когда они собрались на берегу, Эмрис послал меня за Пендрагоном. Я вернулся с Артуром, Гвенвифар и Бедуиром. К этому времени на берег сошли десять тысяч воинов — все кимброги, и немало других, пожелавших увидеть погребение своих предводителей.

— Господи, помилуй! — вскричал Артур, глядя вниз, где воины в ярких боевых нарядах выстраивались на берегу, как для боя. — Ослушавшись, они сделали больше, чем мы все. Пусть же будут с нами.

— Хорошо, — ответил Бедуир и пошел вниз, на берег.

— Как они нашли это место? — удивилась Гвенвифар.

— Наверное, Тегир проболтался, — сказал Мирддин, и я вспомнил старого слугу.

— Или Баринт, — предположил Артур.

— Твой кормчий? Никогда! — возразила королева. Она взглянула на ровные ряды воинов и улыбнулась. — Хотела бы и я сойти в могил у с таким почетом.

— А когда умру я, — сказал Пендрагон, — пусть в церкви над моей могилой неумолчно поет хор — замаливает мои грехи.

При этих словах Эмрис обернулся и пристально взглянул на Верховного короля.

— Артур, ты не заболел?

— Что-то я чувствую себя усталым этим утром, — сознался тот.

— Битва еще сказывается. Пройдет.

— Позволь мне осмотреть твою рану.