Стивен Лохед - Артур

Бог весть, почему мне тогда это подумалось или почему показалось таким спешным. Не знаю.

Я стоял так довольно долго, не в силах справиться с бурей чувств, увлекавших меня то в одну, то в другую сторону. И тут это состояние прошло так же быстро, как наступило. Я мог идти, но сам я был другим. Тогда я этого не понял, но моя жизнь так и не стала прежней. Надвигались события, которым суждено было захлестнуть нас всех.

Через несколько дней мы отправились назад в Каер Лиал и рассказали Артуру, как быстро продвигается строительство. Гвенвифар была особенно довольна тем, как много сделано за такое короткое время.

— К этому же времени на следующий год, — объявила она, — церковь и богадельня будут достроены.

Пендрагон обрадовался нашему возвращению, ибо близилась Пасха, когда вновь предстояло собраться Совету Круглого стола. Он попросил Эмриса поехать в ротонду и заняться приготовлениями. Я, разумеется, отправился с Мирддином, и мы принялись готовить святилище: мести, мыть пол и ступени, собирать хворост и готовить место для съестных припасов.

Канун весеннего равноденствия вновь застал нас с Эмрисом у костра: мы ужинали под вечерними звездами.

— Завтра начнется Совет, — сказал он, разламывая хлебец и протягивая мне половину. Разумеется, мне это было известно, но что-то в его голосе заставило меня призадуматься.

— Это будет особенный Совет, Эмрис? — спросил я.

Он смотрел в огонь, его печальные глаза что-то таили. И ответил он не так, как я надеялся.

— Могучие силы действуют в этой стране, малыш. Силы, от которых расходятся глубинные события. Здесь изобилует великое благо, там собирается великое зло. — Затем, словно желая меня успокоить, Эмрис добавил: — Впрочем, я не вижу конца, только начало.

Я понимал, что он не хочет меня напугать, тем не менее правда страшила. Сердце мое упало, я почувствовал себя маленьким и слабым. Воинства мрака надвигались, свет казался жалким, беспомощным и ничтожным. В ту ночь мне приснилась разверстая черная бездна, в которую, словно в жадную звериную пасть, уходила единственная тропа. Во сне я ступил на эту безнадежную тропку и погрузился во мрак.

Однако рассвет следующего дня был ярок и свеж. Сила света прогнала воображаемые ужасы ночи. Мир вновь узрел Божью милость. И в этом было мое утешение.

К полудню прибыли Кай, Бедуир и Борс с вьючными лошадьми, привезли шатры и всякую снедь. К моему великому огорчению, с ними был Медраут. После той ночи, когда я над ним подшутил, а сам ушел спать на конюшню, мне удавалось обходить его стороной. Это было нетрудно: он жил вне дворца с другими воинами дружины Пендрагона.

Сейчас его появление огорчило и раздосадовало меня. Вот уж кого мне меньше всего хотелось здесь видеть. На мой взгляд, его присутствие оскверняло святое место. Уж не знаю, как ему удалось втереться в общество Бедуира, Борса и Кая, первых воителей Британии. Разве что (и это больше всего походило на правду), Медраут скрыл от них свой истинный характер.

— Здрав будь, Мирддин Эмрис! — крикнул Кай. — Есть у тебя снадобье для пересохшего в пути горла?

— Кай, Бог да благословит тебя, у меня кувшин наготове. — Эмрис нагнулся, поднял кувшин и двинулся навстречу приезжим. Протянув Каю пустой кубок, он наполнил его из кувшина.

— Вода! — взвыл Кай.

— Холодная и чистая из родника под холмом, — отвечал Эмрис.

— Равно полезная душе и телу.

Бедуир наслаждался отчаянием Кая.

— Пей скорее, брат. Мы ждем своей очереди.

— Давай, — хохотнул Борс. — Небось пузо не заржавеет!

Медраут затрясся от смеха и хлопнул Кая по спине, словно они и впрямь — товарищи по оружию.

— Неужто могучий Кай испугался капли святой воды? — давясь, выговорил он.

Кай расправил плечи и грозно глянул на Медраута. Юный тиран расхохотался еще пуще и повис у Кая на локте.

— Шутка, брат! Как и Бедуир, я не хотел сказать ничего дурного.

Кай тихо ругнулся, посмотрел на кубок, потом, поднеся его к губам, осушил в один глоток, сунул в руки Медрауту и пошел прочь.

— Ты перегнул палку, — строго заметил Борс.

— Ха! Пустяк, — весело возразил Медраут, — скоро забудет.

— Возможно, — сурово промолвил Эмрис, — но твоя шутка здесь неуместна. Этот холм посвящен иному божеству. Помни это.

Он передал кувшин мне и пошел вслед за Каем.

Медраут так и продолжал улыбаться, но взгляд у него сделался, как у волка. Когда я наливал ему воду, наши руки соприкоснулись, и по коже у меня пробежал холодок.