Давид Кизик - Время Феофано

Вот тут-то, вняв мольбам римского пантифика, и подоспел другой Каролинг, «благородный» Оттон. Прямо как когда-то Аттила ринувшийся в Италию «за спасением чести» девицы Гонории, чтобы заодно приобрести и пол-Европы в приданое. Новый «спаситель обиженных вдовиц», перейдя Альпы с цветом норманнских баронов, так напугал ломбардийцев, что войско Беренгара разбежалось, даже не вступив в схватку.

Благодарная «жертва обстоятельств» немедленно отдала руку и сердце своему освободителю. Этот политический брак на вдовствующей Адельгейде, отдал во власть Оттона все Италийское царство. Правда сам он предпочитает жить в более суровом климате севера, подписав с местными аристократами вассальный договор [102] Вассальный договор, вассалите́т (от лат. vassus – «слуга») – система иерархических отношений между феодалами. Состоит в личной зависимости одних феодалов (вассалов, министериалов) от других (сеньоров). Во главе всех феодалов в государстве был верховный сюзерен. Система западно-европейского вассалитета сформировалась в VIII–IX веках во Франкском королевстве и закрепилась в IX веке, когда франкский король Людовик Благочестивый повелел, чтобы каждый в королевстве был чьим-то «человеком». Он жаловал землю (лен, фьеф) своим вассалам – герцогам и графам, а те в свою очередь жаловали ее баронам и далее бароны рыцарям. За это вассал был обязан состоять в совете при своем господине, нести воинскую повинность в войске сюзерена (обычно 40 дней в году), защищать границы его владений, а также в случае поражения выкупать господина из плена. Сеньор был обязан защищать своего вассала от военного нападения. в качестве их сюзерена. Даже Ломбардию, как немецкий лен, он оставил все тому же Беренгару изъявившему покорность. Хотя уже без маркграфства Вероны и герцогства Фриульского, которое он подарил своему брату Генриху, герцогу Баварскому, – тоном учителя излагал произошедшие события Василий. – Наш визит вежливости – это, прежде всего, политический акт, напоминающий италийским аристократам и заезжим норманнам, кто является истинным хозяином в Восточных и Западных ромейских царствах.

Если станет уж совсем грустно, то ты всегда сможешь найти какого-нибудь спесивого франка при дворе герцога. И облегчить свою душу в хорошей драке.

– Успокоил, – усмехнулся Никифор. – Но почему базилевс делает трагедию из-за этого Оттона? Он что, первый? В Италии все как обычно. Так уж повелось там со времен Римской Республики. Очередному наемнику надоел беспорядок среди нанимателей. И он навел порядок в грызне аристократии. А заодно сам стал царем, посадив псов патрициев на короткий поводок. Не о чем беспокоиться, – рассуждал Никифор. – Интересно, сколько времени Беренгар сможет сносить положение вассала у дикого северянина? – Беренгару остается пока только скрипеть зубами, – так же рассудительно продолжал излагать Василий. – Герцог Октавиан и архиепископ Рима Агапит предпочитают служить не ему, а у рексу восточных франков Оттону. За их преданность тот благоволит им. А самому рексу нужен послушный иерарх западной Церкви, который рукополагает епископов не за их веру, а за их преданность правящей династии. Наглядный пример тому, как брата Оттона, герцога Лотарингии Бруно, папа Агапит рукоположил архиепископом Кельна. В благодарность за это Оттон поспешил привести войско эрманских рыцарей и баронов в Италию по призыву папы Агапита. Получился взаимовыгодный альянс, – продолжал разбирать политическую обстановку Василий. – Этот варварский рекс не так глуп. Он использует христианских епископов, как узду для заносчивых и независимых баронов. Не изволите подчиняться – получите обвинение в ереси и отправляйтесь бегом на костер. Он строит сильное государство на западе. И поэтому становится потенциально опасен для Византии. – Ладно, ладно, уяснил, – отмахнулся Никифор. – Что ж навестим Октавиана с Агапитом. Пусть и дальше остаются вассалами Оттона и запугивают им Беренгара. Но пусть Каролинги не забывают, кто истинный хозяин во всей Западной Римской империи и на Аппенинах, в частности. Кстати, говорят, что бароны Оттона так боятся смерти, что покрывают железом не только себя, но и своего коня, – заметил Никифор.

– Не думаю, что боятся, – таким же ровным голосом возразил Василий. – И нельзя недооценивать фронтальный удар тяжелой рыцарской конницы. Покрытые тяжелыми доспехами рыцари-норманны составляют конкуренцию легковооруженным берберским наемникам из Африки. В Риме сейчас много этого сброда. Иногда там проходят состязания. Сможешь сам составить представление о западных рыцарях, если по пути туда не произойдет нечего непредвиденного. Ведь берберских пиратов полно и в море.