Александр Чаковский - Победа

Да, я верил в успех. И, может быть, главным, еще до конца не осознанным основанием для этой веры служила моя глубокая убежденность, что мы не хотим ничего, кроме мира и торжества справедливости.

Когда я вернулся в Бабельсберг, было уже начало первого. Здесь, как всегда неожиданно, в мою комнатенку на верхотуре «киношного дома» заглянул всеведущий фотокорреспондент Дупак. Не знаю почему, он давно, но безуспешно пытается «вытащить меня» в расположенный неподалеку фронтовой госпиталь, где «можно и спиртяги хлебнуть, и на девочек посмотреть, а уж дальше — как повезет». Иногда Дупак снабжал меня кое-какой информацией, которая, к слову сказать, как правило, не получала подтверждения. Но готовность Дупака отвечать на любой вопрос, понижая при этом толос и приближаясь к собеседнику вплотную, почти касаясь его животом, — словом, так, как поступают в плохих кинокартинах плохие актеры, изображая шпионов, заговорщиков, жуликов или, наоборот, их преследователей, — такая готовность в обстановке здешней всеобщей секретности всегда побуждала меня о чем-то спросить этого всезнайку. Вот и на этот раз я не выдержал:

— Слушай, что бы это все-таки могло значить?

— Ты про что?

— О, господи! Ну, про сегодняшнюю съемку. Почему именно сегодня?

— Не понимаешь?! — хитро прищурился Дупак. — Ну, разведчик из тебя не вышел бы.

Я уже рассказывал, что сам Дупак очень старался походить на разведчика. Когда бы и где бы судьба ни сводила нас еще во время войны, он выглядел именно так, как самый разудалый сорвиголова из полковой разведки: верхние пуговицы гимнастерки вопреки уставу расстегнуты, на поясе — нож с замысловато инкрустированной плексигласовой ручкой, голенища хромовых сапог сдвинуты чуть ли не до щиколоток, напоминая мехи гармошки, в зубах — самокрутка, пилотка (или ушанка) сдвинута на самую макушку…

Справедливости ради должен отметить, что Дупак был смелым парнем. Он не раз со своей неразлучной камерой появлялся в боевых порядках атакующей пехоты, а потом, правда, трепался, что пробился даже в тылы противника, сфотографировал там какие-то укрепления, только вот фото показать не может, потому что сдал всю пленку в разведотдел.

— …Куда мне в разведчики, — скромно ответил я, подыгрывая Дупаку. — Обделила меня природа такими Энными, какими с лихвой одарила тебя.

Лицо Дупака расплылось в самодовольной улыбке. — Так спрашиваешь, почему именно сегодня назначена кинофотосъемка? — переспросил он. — Это ж и ежу понятно — Конференция закончилась!

— Закончилась?! — со смешанным чувством радости и тревоги воскликнул я. — Кто тебе это сказал?!

— Источники информации оглашению не подлежат, — не то в шутку, не то всерьез ответил Дупак. — Да тут и самому нетрудно догадаться. Покрути шариками! — он, поднеся указательный палец к виску, делая им вращательные движения, показал, как именно надо «крутить шариками». — Когда была первая съемка и допуск в зал заседаний? Когда Конференция началась. Почему то же самое произойдет сегодня? Потому что она закончилась. Логика!

— Ну, а каковы результаты? — растерянно пробормотал я. — Почему нет никакого сообщения, заявления, коммюнике?

— Это меня интересует меньше. Писанина — по твоей части. Для меня важно лишь то, что можно снять, проявить и отпечатать. Эх, уж и поснимаю я сегодня! — торжествовал он.

— И все-таки не может быть, что Конференция уже закончилась! — убежденно возразил я. — В Карлсхорсте мне бы сказали…

— Черта с два они тебе скажут! — хитро подмигнул Дупак. — Ты что, не знаешь разве, как у нас заведено? Получат команду сообщить, тогда и сообщат. В лучшем случае на другой день после события… Словом, можешь складывать вещички, это я тебе говорю!

То, что говорил Дупак, мгновенно переплелось с догадками, высказанными моим водителем Гвоздковым. «А может быть, и в самом деле Конференция уже закончилась?» — подумал я.

— Послушай, — морща лоб, продолжал Дупак, — а зачем я к тебе пришел?

— Наверное, напомнить, чтобы я захватил побольше пленки. Спасибо тебе.

— Да нет!.. Что-то другое… О! Вспомнил — телеграмма! Я только что в «протокол» заскочил еще раз время съемки уточнить, а там тебя разыскивают, чтобы телеграмму вручить.

— Пойду возьму, — сказал я, уже направляясь к двери, пытаясь сообразить, каким новым заданием огорошит меня родное Совинформбюро.

— Не надо тебе никуда ходить! — остановил меня Дупак. — У меня эта телеграмма! Под честное слово взял, пообещав найти тебя немедленно.