Александр Чаковский - Победа

Все трое сделали несколько шагов вниз по ступеням и, оказавшись на земле, снова остановились. За их спинами, в некотором отдалении появились военачальники: советские, американские и английские.

Потом Трумэн энергичным движением чуть приподнял руки, протягивая левую — Сталину, а правую — Черчиллю. И все трое застыли, как бы слитая воедино скульптурная группа.

Черчилль смотрел в нацеленные объективы с добродушной улыбкой. Улыбался, глядя на корреспондентов, и Сталин… Но Трумэн будто не замечал никого, кроме Сталина. Обнажив в улыбке зубы, он повернул голову к Сталину и смотрел только на него.

Щелчки фотоаппаратов, стрекотание кинокамер — все это продолжалось лишь несколько секунд.

Затем Трумэн как бы разом «снял» улыбку с лица. Все трое опустили руки, давая понять, что съемка закончена. Стоявшие в дверях военные расступились. Трумэн сделал приглашающий жест рукой, сначала обращенный к Сталину, затем к Черчиллю, и, следуя за ними, последним скрылся в дверях.

— Поезд прибыл на станцию. Мистер Черчилль, вам выходить! Не опоздайте! — грубовато пошутил Брайт.

Оказавшиеся поблизости английские журналисты посмотрели на него неодобрительно. Потом слитная толпа фотокорреспондентов и кинооператоров стала как бы распадаться на небольшие группки. Большинство устремилось к арке, открывавшей путь за пределы территории Цецилиенхофа.

Брайт подошел к Воронову и кивнул на его «ФЭД»:

— Все в порядке?

— Надеюсь, — ответил тот. — Отщелкал кадров десять. Считаю, что хоть половина окажется удачной.

— Отщелкать надо было всю катушку, — поучительно заметил Брайт.

— Не успел, — ответил Воронов.

— Почему?

— Думал.

— Ду-мал? — насмешливо протянул Брайт. — Это обязанность наших боссов. А впрочем… Ты знаешь, и я задумался, почему наш президент так глядел на дядю Джо? Может быть, тот пошел ему на уступки в чем-то и президент благодарил его? Или хотел расположить в свою пользу? Ты же психолог, объясни.

Воронов не принял вопросов Чарли всерьез и воздержался от ответов.

— А тебе приходилось лично встречаться с дядей Джо? — неожиданно спросил Брайт.

— Нет, — коротко ответил Воронов.

— Слушай, — совсем уже другим, обычным своим беспечным тоном сказал Брайт, — у меня есть предложение.

— Прежде чем ты его выскажешь, я хочу тебя еще раз поблагодарить, — произнес Воронов.

— Почему вы, русские, так многословны? — отмахнулся Брайт. — Ты уже сделал это еще вчера. Или ты хочешь мне предложить что-то?

— Я не торгую часами, — зло пошутил Воронов.

— И напрасно. Вот, гляди. — Брайт поднес к его глазам запястье своей руки. — Видишь эти часики? «Филипп Патэк». В Штатах оторвут за тысячу вместе с рукой. А ты все носишь… как называется твоя фирма?

— Моя фирма называется «Победа», — медленно произнес Воронов и пристально поглядел в глаза Брайту.

— Никогда о такой не слышал.

— О ней слышали миллионы людей на земле, — все тем же тоном продолжал Воронов. И повторил: — По-бе-да!

— А-а, ты вот куда клонишь!.. Ладно, один — ноль в твою пользу. Так вот, у меня есть предложение. Раз уж я попал в это райское местечко, то так скоро меня отсюда не вытуришь. Давайте соберемся и отпразднуем. Ну, если не конец Конференции, то, скажем, начало конца. Наши боссы наверняка устроят себе теперь двухдневное развлечение. Без толстяка, конечно. Сейчас они рассядутся по своим машинам, и… все будет о’кэй! Так чем же мы хуже? Короче, Джейн приглашает собраться в восемь вечера у нее. Сейчас одиннадцать тридцать. Назначай место, где я смогу тебя подхватить после семи вечера. Ну?

— У советского контрольного пункта, — сказал Воронов после минутного раздумья. — Ну, на границе американского сектора. Найдешь?

— Если я разыскал тебя в Карлсхорсте, то уж как-нибудь… О’кэй, Майкл-бэби! В семь сорок пять я возникну как из-под земли. Договорились?

Они ошибались — и Воронов и Брайт, — полагая, что Трумэн, Сталин и Черчилль вернулись в зал лишь для того, чтобы попрощаться с английским премьер-министром, а затем разъедутся по своим резиденциям.

Нет, все было не так…

— Продолжаем наши заседания, — сказал Трумэн, стараясь опуститься в председательское кресло достаточно медленно для того, чтобы Сталин и Черчилль успели занять свои места одновременно с ним. — Вчера было внесено предложение продолжить дискуссию о западной границе Польши…

— Нэ возражаю, — сказал Сталин и взял из лежащей перед ним коробки свою первую с начала сегодняшней встречи папиросу.