Александр Чаковский - Победа

Осторожно, чтобы никого не разбудить, Воронов открыл дверь ключом. В передней горел свет. Ложась спать, хозяева позаботились о том, чтобы Воронову не пришлось добираться до своей комнаты в темноте.

Было еще не так поздно — около одиннадцати, но в доме стояла тишина.

Вольф, видимо, рано ложился спать, так как уходил на работу рано утром.

Медленно, чтобы не скрипели ступени, Воронов поднялся к себе.

Он был под впечатлением того, что произошло в «Андерграуннде».

До сегодняшнего вечера Воронову казалось, что все ждут предстоящей Конференции с радостным единодушным нетерпением. Это нетерпеливое ожидание как бы сближало людей разных национальностей и разных взглядов.

Но дело, по-видимому, обстояло сложнее. Еще никто, по крайней мере из журналистов, не знал, какие вопросы будут на Конференции обсуждаться, а борьба вокруг нее — вернее, вокруг подготовки к ней — уже началась. Поездка в «подполье» убедила Воронова в этом.

«Но не преувеличиваю ли я?» — думал он. В конце концов, вызывающе вел себя только Стюарт. Остальные журналисты как будто отнеслись к Воронову более или менее дружелюбно.

Однако достаточно было и одного Стюарта.

Воронов понимал, что невозможность получить необходимые сведения всегда раздражает журналистов. То, что им не только не разрешили встретить Сталина, но до сих пор держали его приезд в секрете, не могло не вызвать у них естественного недовольства.

От западных журналистов — это было общеизвестно — читатель ждет сенсаций. Ему всегда хочется заглянуть в замочную скважину запертой двери, будь то кабинет президента или спальня кинозвезды. Серьезные мысли доходят до него лишь в обрамлении сенсационных подробностей.

Каким же образом западные журналисты могут удовлетворить запросы своего читателя сегодня? В Бабельсберг их не пускают. Приезд Сталина держат в секрете. Прибытие Трумэна и Черчилля они уже достаточно «обыграли».

Что им остается? Строить всевозможные догадки? Снова и снова твердить о том, что предстоящая Конференция должна решить послевоенные судьбы Европы?

«Ладно, хватит попусту тратить время!» — сказал себе Воронов. Усилием воли он заставил себя закончить статью. Завтра утром ее надо было сдать на узел фельдсвязи, чтобы она в тот же день смогла уйти в Москву. Ведь там ее должны еще отредактировать, перевести на иностранные языки и передать в английские, американские и в другие телеграфные агентства…

… Он проснулся в половине седьмого. Машина должна была прийти к семи. Столовая в Бабелъсберге открывалась тоже в семь. Значит, у него еще будет время перепечатать корреспонденцию, позавтракать и выяснить у Герасимова, как планируется сегодняшний день. Конференция открывается сегодня, но Воронов полагал, — что раньше десяти она не начнется.

Спустившись по лестнице, он думал только о том, чтобы избежать встречи с Германом или Гретой. Но это ему не удалось. Дверь из столовой открылась, и в переднюю вошел Герман. На нем была серая потертая спецовка, из-под которой выглядывал аккуратно повязанный галстук.

В руке он держал кепку. Очевидно, Вольф собрался на работу.

— Доброе утро, хэрр Воронофф, — приветливо сказал он. — Мы не думали, что вы встанете так рано. Как же вы пойдете, даже не выпив чашку кофе?

— Доброе утро, господин Вольф. Я позавтракаю в Бабельсберге.

Они вышли на крыльцо. Машина уже стояла у тротуара.

— Ваш завод далеко? — спросил Воронов, чтоб поддержать разговор.

— О нет! Два — три километра в сторону от Потсдама. Я обычно выхожу из дому пораньше. Утренний моцион.

— Садитесь в машину, — предложил Воронов. — Я вас подвезу.

— О нет, нет, что вы! — поспешно и, как показалось Воронову, даже испуганно воскликнул Герман.

«Не хочет утруждать господина офицера? — подумал Воронов. — Или не желает ехать в советской машине, потому что боится своих соотечественников?»

— Садитесь! — скорее приказал, чем попросил он.

На лице Вольфа снова промелькнуло испуганное выражение, но категорический тон Воронова сделал свое дело.

Они расположились на заднем сиденье.

— Куда ехать? — спросил Воронов.

— В обратную сторону, — нерешительно произнес Вольф.

Несколько улиц они проехали молча. Вольф указывал направление. Вскоре машина оказалась на окраине Потсдама.

— Спасибо, хэрр Воронофф, — сказал Вольф, — мы приехали. Отсюда мне совсем близко.

— Я довезу вас до места, — упрямо ответил Воронов.

— О нет, нет, прошу вас этого не делать! — уже с явным испугом воскликнул Вольф.