Григорий Коновалов - Истоки

— Не работает. Точка, товарищ капитан. — Снял шинель, сел за стол, вытирая платком сочившуюся из губы кровь.

— Ваш часовой случайно, видать, смазал меня по губам. Здорово бьет, — с похвалой сказал Александр, очевидно, норовя подбодрить приунывшего условно плененного капитана.

Чоборпов насмешливо покачал головой.

Двери распахнулись. Галимов и Соколов, неловко переступая через порог, тащили красноармейца. Голова его сникла на грудь, ноги чертили носками сапог по дощатому полу.

— Положите на лавку, — сказал сержант Александр Крупнов.

Он помог Галимову и Соколову снять с красноармейца мокрую, уже затвердевшую на морозном ветру шинель.

— К берегу подбило. Нахлебался воды, — проговорил суровый Варсонофий Соколов.

— Молодец, винтовку не бросил, — одобрил Галимов.

— Донага разденьте, укройте на кровати, — посоветовал «пленный» начальник штаба.

Красноармеец, тихо лежавший на лавке, вдруг сел, когда Галимов начал стягивать с него брюки.

— Не троньте его! — остановил Галимова Александр. — Ишь, нянька нашлась! — Он наклонился над красноармейцем, тихо и властно приказал: — Встать!

Красноармеец встал, но тут же снова сел, уткнувшись головой в угол. Его рвало водой. Юрий с жалостью глядел на него.

— Слушай, сержант, ты чересчур того, жестковато, — сказал он брату.

Александр смолчал.

— Делать нам тут нечего, Юрий Денисович, поедем дальше, — сказал генерал.

Александр, не надевая шинели, проводил командующего и брата до машины, защищая широкой ладонью свечу от ветра. Длинные пальцы налились красноватым заревом. И Чоборцов вспомнил: у клокочущего сталью мартена видел он этого молодцеватого парня рядом с седоусым стариком обер-мастером.

— Отметить не грех этих расторопных хлопцев. Ну, и ухари парни! — уже в машине сказал Чоборцов, подавляя в сердце жалость к нахлебавшемуся ледяной воды красноармейцу.

«Воспаление легких схватит… Наверное, есть утонувшие», — горько подумал Юрий, но высказать свою думу постыдился.

— На войне труднее будет, Данила Матвеевич, — сказал он с наигранной боевитостью.

— Что будет на войне, Юрий Денисович, угадать трудно. Техники, ой как много! Стальная, огневая, моторная. А человек-то все из того же мяса и тех же костей… Ан нет! Душа у нашего человека другой конструкции.

В рассветной мгле по тылам «синих» рыскали танки, громыхая гусеницами, гудя моторами.

В прорыв хлынула мотопехота Волжской дивизии. Клин углублялся и расширялся. С полдня авангардные части свернули в тылу «неприятеля» влево, соединились с авиадесантом, окружив большую группировку войск.

Чоборцов и Юрий видели, как авиадесант захватывал аэродром. Внезапно за тучами загудело небо. И вдруг, прорвав облака, посыпались черные комки. Почти одновременно раскрылись парашюты — образовался как бы второй, нижний слой облака.

Занятые наблюдением за боевыми действиями десанта, Чоборцов и Юрий не знали о несчастье: насмерть разбились два парашютиста. Когда командующий и Юрий подошли к месту их гибели, санитары уже положили одного под ясень, прикрыв его брезентом. Другого снимали с дерева: он упал на дуб. Он был еще жив, когда спустили его на землю. Так он и умер с нераспустившимся парашютом за спиной. Командир парашютного десанта с мускулистым узким лицом снял кожаный шлем, постоял молча над погибшими.

— Товарищ командующий, разрешите продолжать? — обратился он к Чоборцову.

— Что продолжать? — недовольно отозвался генерал.

— Завтра повторю массовый прыжок… Жалко, хорошие ребята… Однако… на маневрах, как на войне.

— Продолжай, дорогой. Жестокие испытания впереди, и готовить себя к ним нелегко, — сказал генерал. А когда командир десанта ушел, генерал сказал Юрию:

— Ваш братишка, сержант, наверняка заставит своего утопленника заново переплыть речку. — И вдруг, выкатив накаленные злым азартом глаза, закончил решительно:

— Черта с два возьмешь нас!

С этого дня Юрий втянулся в игру и не заметил, как пролетела неделя. И очень огорчился, когда дали отбой маневрам.

На совещании у командующего шефы выслушали похвалу и критические замечания насчет танков. Юрий повидался с Александром и уехал домой на Волгу. Ему так понравилась армейская жизнь с ее определенностью, ясностью порядка, с ее тяжелой работой, что он пожалел, почему в свое время не остался на военной службе.

Прощаясь с шефами, генерал Чоборпов сказал Юрию:

— Сегодня немцы начали маневры… Ну, брат, до свидания. Летом приеду на Волгу строить гидростанцию.