Станислав Сенькин - Заговор Дракона. Тайные хроники

– Это всего лишь католик, прихвостень Муссолини. Его кровь сродни крови псов, не то что кровь православных, чистая и свежая, как молодое вино.

Недалекие приятели лишь рассмеялись в ответ, хотя нужно было бы весьма задуматься. С сего дня, увидев спокойную реакцию своих соратников на эту дикость, Марко ввел употребление крови своих несчастных пленных в обычай. Очевидцы потом утверждали, что он как бы пьянел и расцветал от чашки свежей крови, его лицо розовело, а настроение улучшалось, как будто он выпил лучшей сербской лозы в хорошей дружеской компании.

Это было уже не простое запугивание крестьян; потребление крови определенно стало для Марко сильным пристрастием, необходимостью. Постепенно у него выработались и все признаки абстиненции: без ежедневной порции крови он становился раздражительным, его руки тряслись, а лицо бледнело, как у покойника. Он перестал выносить дневное время и начал совершать налеты исключительно по ночам.

Как-то раз их партизанскому отряду пришлось скрываться много дней в гористых лесах близ Сараево. Кто знает те места, может подтвердить, как легко может там затеряться не только маленький партизанский отряд, но и целая армия.

Пищи у них было вдоволь, усташам не хватило бы ни времени, ни сил, чтобы найти их. Для партизан это было временем покоя, расслабления и отдыха, но только не для Марко. Через неделю вынужденного простоя в убийствах и кровопролитии он стал вспыльчивым безо всякого повода и подозревал даже самых ближайших и преданнейших соратников в отступничестве. Марко стал пить кровь козлов и баранов, но она вызывала у него расстройство желудка и тошноту. Он лишился сна и постоянно бредил. По ночам он голыми руками копал себе могилу в промерзшей осенней земле, отчего его руки были всегда в крови. При виде его собаки, злобные шер-овчарки, скулили как щенята и припадали к его ногам от непонятного животного страха. Для партизан, которые любили и боялись своего командира, это было лишь еще одним доказательством исключительности Марко. Но не для его заместителей, которые пугались непредсказуемости своего вожака.

Разведчики докладывали, что усташи перекрыли все выходы из ущелья, и неизвестно, сколько еще скрываться отряду. Услышав очередное донесение разведчика, Марко лишь заиграл желваками и прохрипел:

– Все вон, вы лжецы и предатели. От вас за километр несет усташской заразой. Вокруг меня нет ни одного смелого коммуниста. В каждом сербе притаился бородатый четник, в остальных – усташ или фашист. Где, скажите мне, нормальные коммунисты, которые не боятся проливать свою кровь и любят лить реки чужой?! Вы все жалкие тени, а не юнаки! [6] Юнаки – сербские герои. Тупые бараны! Вы предатели, бросившие своего вожака в этом бескровном ущелье. Осмелились нарушить приказ! Кара… Вас всех ожидает жестокая и неумолимая кара!

С каждым днем, проведенным в покое, Марко становился все агрессивней. С каждым часом его патологическая жажда крови все росла и росла.

Марковские друзья-головорезы стали опасаться за свою жизнь. Они видели, как ухудшается состояние главаря, как недостаток крови сказывается на психике командира. Он рвался в бой и непрестанно давил на них, пытаясь сломить их волю. Однажды Марко собрал военный совет, он был готов идти в битву против намного превосходящих их в численности войск усташей, хотя это было настоящим безумием. Но Марко было все равно, лишь бы проливать кровь. На военном совете он с пеной у рта кричал на товарищей, затем, столкнувшись с непримиримой позицией остальных капралов, загадочно ухмыльнулся и снял со стены кривой турецкий ятаган, которым любил приводить в исполнение вынесенные им смертные приговоры. Марко медленно оглядел своих товарищей и неожиданно для всех мощным рубящим ударом, убил своего ближайшего сподвижника и советника Милована Тадича, который на этот раз принял сторону капралов. Затем Марко жадно слизал кровь с лезвия ятагана…

Военный совет был закрыт. Зная искреннюю любовь убитого к Савановичу, партизаны поняли, что их жизни теперь висят на волоске. Марко нужна была свежая кровь.

Негодуя за убийство преданного Милована, друзья стали плести против Марко заговор. Но нельзя было просто так взять и убить обезумевшего предводителя, о храбрости которого ходили легенды. Капралам необходимо было представить его смерть как несчастный случай, чтобы обезопасить себя от дальнейших проблем, ведь Марко пользовался безоговорочной поддержкой своих отрядных партизан. Заговорщики не собирались больше трех и тщательно обговаривали детали предстоящего покушения. После долгих колебаний они решили отравить Савановича и объявить другим простым партизанам, что их храбрый вождь умер от обычной дизентерии. Так они объясняли войску его бледность и необычный болезненный вид. Но тщательно спланированный заговор капралов не удался. Среди заговорщиков появился предатель. Он был самым презираемым среди капралов партизанского отряда потомком боснийских мусульман и к тому же глухим на правое ухо. Над ним всегда все насмехались, а он внешне терпел, но внутри с постоянством скупца копил злобу на своих насмешников. Его бы не допустили до капральства, если бы его не ценил Марко за знание местного ландшафта и меткий глаз. Этого босняка-мусульманина звали по-сербски Боян, а свое настоящее имя он скрывал по непонятным причинам.