Борис Алмазов - Ермак

Под гогот казаков виноватые легли, выставив тощие зады.

— Эх! — Ермак хлестнул ремнем.

— Еще! — советовали казаки. — Еще, на память!

Ермак махнул еще два раза. После каждого удара

казаки вставали и кланялись атаману в пояс, говоря:

— Прости, батька! Спасибо за науку! — и опять ложились.

— Будет с вас! — сказал атаман. И, повернувшись к Старцу, сказал: — Им по этому месту нужно каленым железом жечь — тамо кость от лавки да от седла! Не проймешь!

— Да пронял уже! — смеясь, возразил Старец. — Вона оне устыдились!

Шутники, почесываясь, смешались с толпой. А Старца Ермак зазвал к себе.

Старик почти ничего не поел, а сразу приступил к делу. Он шел из-за Камня, где жил в срубленной им самим келье.

— Хотел в покое пожить! Грехи замолить. Да вот татары не дали!

Он рассказал, что все русское население, что селилось в землях, пожалованных Царем Строгановым, либо погибло, либо ушло. Кучум приказал всех обращать в ислам. Старца, который лечил местных людей лесных, прятали в чумах и зимовьях. Но по тому, как скакали по стойбищам Кучумовы баскаки, как забирали всех здоровых мужчин в ханское войско, Старец понял, что готовится поход на Русь. И решил предупредить. Его переводили через Камень вогуличи. А дальше он шел-бежал днем и ночью, пока не вышел на русские поселения...

Старец долго молчал, что-то высчитывая про себя, и наконец убежденно сказал:

— Это не то войско, кое Кучум окаянный собирает. Эти раньше ушли...

— Стало быть, там еще войска готовятся? — спросил Ермак.

— Выходит, что так, — подтвердил Старец.

— Назад за Камень дорогу сыщешь? — спросил атаман.

— Я — человек Божий! — ответил Старец. — Мне везде дорога, а вот как ты со стругами пойдешь, не могу сказать! Для этого другой волок нужен, я его не знаю!

— А через чего ж ты решил, что мы через Камень струги потащим? — спросил Ермак.

— А на что вы тута надобны?! — сварливо ответил Старец. — Тута и без вас дураков хватает!

— Чем же мы дураки? — обиделся Черкас.

— Пока еще нет, а дураки будете, как станете татар тут ожидать! Тут ведь вас в любом месте обойти можно!

— А где ж нам их ожидать? — усмехнулся Ермак. — Нешто ты проходы, по которым они идут, знаешь?

— Да тут проходов много — татары где хотят, там и пройдут, и пеши, и конны, это вам со стругами через горы в особливом месте проходить надоть; дураки будете, коли в самый корень татарву не ударите... Сейчас момент упустите, другой раз не воротишь... Сейчас вся конница ихняя тута — в Сибири-городе сильных воев не много. Народцы лесные все разбегутся — они Ку-чуму неволею служат! А возвернется войско, да отдохнет, да с ними сюды как грянет — вот и завертитесь...

Старец долго возился на соломе, что положили ему на полу.

— А Строгановы нас туда отпустят? — спросил, как бы невзначай, Ермак.

— Да они спят и видят, как бы им Сибирь-город взять да Кучумово гнездо разорить!

— Откуда знаешь?

— Да вот уж знаю! — сварливо ответил Старец. — Они сколь годов назад мостились войско за Камнем держать. Там у них вотчина отписана чуть не вдвое больше тутошней!

— Да уж куда больше? — усумнился Черкас. Он лежал на полатях, свесив вниз голову.

— Ан вот можно и больше... Алчность — зверь ненасытной! Испытал сей грех!

— Служил, что ли?

— Я много чего в земной суете принял! — уклонился от ответа Старец. — А только вот что скажу: Строгановы давно поход за Камень замышляют, а ноне пришло такое время, что ежели туды не пойти, так всем здеся головы сложить!

— И я так думаю! — сказал Ермак. — Истинно так!

С этого дня к походу стали готовиться спешно. Вызнавали дороги за Камень, искали толмачей, людей, что ia Камнем бывали... Никто о набеге в открытую не говорил, но о том, что набег будет, догадывались все.

Вызывавший иногда казаков для беседы Строганов прямо ничего не говорил, но на приготовления смотрел как бы сквозь пальцы, а потом стал поминать, как о само собой разумеющемся деле, дескать, сходите, казаки, за Камень, пугнете Кучумку во граде Сибири, глядишь, он свои ковы и оставит!

Казаки чинили амуницию, оружие. Смолили и сушили струги. О том, что готовится набег, догадывались и работные люди.

Рыжий немец как-то позвал Ермака в кузню и торжественно сдернул холст с новенького, только что отлитого ствола пушечки: затинной пищали. На стволе была надпись: «Во граде Каргедане на реке Каме дарю я, Максим Яковлев, сын Строганов, атаману Ермаку лета 7090».

— Вона как! — сказал атаман. — Ну что ж, благодарствуйте, господа честные купцы! Стало быть, идем за Камень...