Луи Жаколио - Сердар

Но ничего подобного не случилось с плодородными землями Декана. Развалины Биджапура находятся среди редкой по своему великолепию и пышности природы, и мы напрасно искали бы причины гибели города, не будь нам известно, что Аурангзеб из зависти приказал разрушить «город чудес», чтобы он не мог соперничать с Дели, пышной столицей империи моголов.

Биджапур, где жили в свое время более пятисот тысяч человек, насчитывает теперь всего четыре-пять тысяч жителей, разбросанных по всему пространству, которое он занимал раньше. Но это только способствует очарованию всей картины, так как индиец, устраивая свое жилище, выбирал место наудачу и лепил свой дом у памятника, который ему больше нравился. Такое распределение создало своеобразный город без улиц, дома которого свободно раскиданы среди исполинских развалин, возвышающихся из моря растительности. Все это придает ландшафту поистине волшебный вид, особенно если смотреть на него в тихие и благоуханные ночи, при ярком свете месяца, блеск которого усилен чистотой малабарского неба.

Самым любопытным среди этих памятников древности, но не с точки зрения архитектурного декора, а по своей конструкции, был «Дворец семи этажей».

Представьте себе огромную башню в семь этажей с семью сторонами, и на каждом этаже, исключая цокольный, на одной из сторон семиугольника расположен висячий сад, наполненный самыми красивыми растениями и деревьями. Каждый этаж и каждый сад не соединяются друг с другом. Пройти в них можно только при помощи лестниц, вход на которые возможен через особую систему подъемных мостов. Даже пушка бессильна против этих масс земли, поддерживаемых стенами десятиметровой толщины.

Аурангзеб, несмотря на свою жажду разрушения, пощадил великолепное здание, истинное чудо архитектуры, стоившее жизни своему строителю. Кюмаль-Хан, опекун молодого раджи, сына Адил-Шаха, приказал умертвить строителя, чтобы он не разгласил тайны устройства башни, делавшей из нее неприступную крепость.

Этот Кюмаль-Хан, жаждавший захватить трон, хотел таким образом приготовить себе верное убежище на тот случай, если бы народ вздумал мстить за смерть юного Исмаил-Шаха, которого он предполагал задушить. Но мать юноши, подозревавшая Кюмаль-Хана, опередила события, приказав доверенному слуге заколоть опекуна кинжалом.

Махратские воины, продолжившие дело Аурангзеба, не посмели, как и он, тронуть таинственный дворец. По словам легенды, этот памятник принесет несчастье любому, кто поднимет на него руку.

Мосты каждого этажа, когда они были подняты, так плотно примыкали к стенам, что составляли с ними одно целое, и раджи, – одни знавшие, как управлять ими, – сообщали эту тайну своему наследнику только на смертном одре. Дара-Адил-Шах, последний властитель этой династии, умерев внезапно, не успел никому передать секрет управления подъемными мостами, и с тех пор в течение трех столетий никто не поднимался выше второго этажа, мост которого был опущен в момент смерти монарха.

Аурангзеб хотел силой проникнуть в это странное здание, но при первом же ударе по камню киркой она отскочила и убила работника, исполнявшего приказание повелителя. Аурангзеб, увидев в этом наказание неба, бежал оттуда в страхе, и происшествие это, усиленное народной фантазией, защищало дворец несравненно лучше многочисленного и хорошо вооруженного войска.

Повсюду носились слухи, что в определенное время года все из династии Омра, кто погиб от кинжала или яда, – а таких было много, – составляли адский хоровод, и тогда на верхних этажах башни, куда никто не проникал после смерти Дара-Адил-Шаха, мелькали в окнах призраки и светились огни.

Так как эти зловещие собрания не отличались периодической закономерностью, а жители Биджапура избегали после захода солнца подходить к таинственному зданию, то мало кто мог похвастаться тем, что видел, хотя бы издали, похоронные сборища ночных призраков. Но те, кому случайно удавалось увидеть что-то, подтверждали слухи. Эти рассказы так хорошо сочетались с суеверным характером индийцев, что никому из них не приходило в голову сомневаться.

Итак, в эту ночь жители Биджапура спокойно спали, не предчувствуя тех таинственных и странных событий, которые вскоре развернутся в старинном замке Адил-Шаха.

Падиал, согласно древнему азиатскому обычаю, сохраняющемуся у нас в память об индоевропейских предках, только что прокричал на все четыре стороны света медленным и монотонным голосом: «Два часа ночи! Люди высшей и низшей касты, спите в мире, нового нет ничего!» Он приготовился уже растянуться на своей ротанговой циновке до следующего часа, когда, взглянув случайно в сторону дворца Адил-Шаха, невольно вздрогнул…