Луи Жаколио - Сердар

Он не мог продолжать… Сердар крепко обнял его, называя своим спасителем. Рама и Нариндра рассыпались в похвалах его предприимчивости.

– Все устроилось к лучшему, – прервал их провансалец, – не будем же терять время, нам осталось всего каких-нибудь два часа до рассвета. Сейчас же без промедления и без всяких допросов повесим Рам-Чаудора.

– Надо по меньшей мере выслушать его, – возразил Сердар.

– Зачем! В подобных делах я на стороне англичан, которые, поймав какого-нибудь разбойника или даже честного, но неугодного им человека, отправляют его сейчас же танцевать на верхний конец талей, и все разговоры… Зачем выслушивать целую кучу лжи… Послушали бы меня тогда в Нухурмуре, и наш бедный Барнет был бы еще жив… Не будь Рам Чаудора, вы бы взяли с собой Сами, а так как нам тогда нельзя было бы оставить пещеры без сторожа, мы не пошли бы на рыбалку… Вот она, связь причин. Если у вас доброе сердце, позвольте мне самому заняться этим маленьким дельцем, я все беру на себя.

Сердар хотел протестовать, но Нариндра и Рама энергично возразили ему.

– Нет, Сердар, – решительно отвечал ему Рама, – мы знаем, что вы закуете его в цепи и посадите в трюм, где он не сможет помешать нам, но кто может поручиться, что он благодаря своей дьявольской хитрости не удерет оттуда? Согласитесь, что, не приди в голову губернатора глупая мысль отвечать нам, мы погибли бы. Милосердие не всегда рождено человеколюбием, а часто является следствием слабости характера.

Бедный Сердар все еще колебался… Он принадлежал к числу тех избранных душ, для которых загадка жизни представляется столь великой, что вне жестокой битвы они ни за что не решатся хладнокровно прекратить человеческое существование.

– Сердар, – торжественно обратился к нему Барбассон, – в Гоа живет честный человек, который доверил мне жизнь двенадцати матросов. Если вам нужна моя жизнь, лишь прикажите мне, и она ваша, но я не считаю себя вправе жертвовать их жизнью… А потому, если через пять минут тхаг не будет повешен, я снимаюсь с якоря и везу их обратно…

– Делайте, что хотите! – отвечал побежденный Сердар, – но не будьте слишком жестоки.

– Не бойтесь, – сказал провансалец, – мне нет равного в изготовлении скользящих петель.

Он сделал индийцам знак следовать за собой, и все трое поспешили выйти из каюты. Две минуты спустя Рам-Чаудора привели на палубу с крепко связанными сзади руками. Негодяй был бледен, как смерть, но старался держаться непринужденно и только бросал кругом злобные взгляды. Было решено не говорить с ним ни слова. Четыре матроса, окружавших его, держали штыки наготове.

– Зачем меня связали? Что вам нужно от меня? – спросил он с мрачным видом.

Никто не отвечал ему.

Взглянув на Барбассона, который умело приготовлял скользящую петлю, тхаг сказал, еле сдерживая бешенство:

– Вы собираетесь убить меня, но и вас всех повесят.

Барбассон не проронил ни слова.

– Слышишь ты, – крикнул пленник, – повесят!.. Повесят!

– Ошибаешься, мой Чаудорчик! – не выдержал провансалец. – Я хочу, чтобы ты унес с собой сладкую надежду, что будешь отомщен. Ты хочешь что-то сказать о своем друге губернаторе? Знай же, что он сделал большую глупость и ответил тебе… Матрос с лодки принес письмо мне… Из этого следует, мой Чаудорчик, что за одного ученого двух неученых дают, и дня через два твой друг будет в наших руках… Видишь, как я мастерски делаю галстуки из пеньки… я и ему надену такой же. Посмотрим, как этот подойдет тебе…

В ту минуту, когда Барбассон в подтверждение своих слов собирался накинуть петлю на шею Рам-Чаудора, тот ударом головы сбил одного из матросов с ног и одним громадным прыжком очутился вне круга сомкнутых штыков.

– Ко мне, Нера! Ко мне, Сита! – крикнул он.

Услышав призыв, обе пантеры, спавшие на твиндеке [59], выскочили оттуда, дрожа всем телом, и бросились к хозяину.

– Защитите меня, мои добрые животные! – крикнул им негодяй. – Защитите меня!

Страшные кошки, вытянувшись на своих лапах, сверкая глазами и раздувая ноздри, готовились вцепиться в первого, кто вздумал бы приблизиться к Рам-Чаудору. Все происходило так быстро, что никто и не подумал вовремя о том, чтобы запереть люк в помещении, где были пантеры.

– Ну-ка, подойди теперь, храбрец! – ревел тхаг. – Подойдите, нас всего трое против вас всех.

Весь экипаж моментально схватился за оружие, и двадцать карабинов были направлены на пантер.

– Стойте! Не стреляйте! – крикнул Рама, храбро выступая вперед.