Герман Герстнер - Братья Гримм

Итак, к концу 1837 года братья Гримм нашли читателей своих сказок и преданий не только среди детей, но и среди взрослых, сохранивших «непобедимую молодость». Эти сборники сказок дали им вторую жизнь в народе. Неоспоримым стал и их авторитет в европейском научном мире. Многие академии и научные общества считали их своими членами. Так, они были членами Берлинской академии наук, а потом то вместе, то порознь приглашались в качестве почетных членов научными обществами Италии, Нидерландов, Дании. Франции и Швеции. Их ценили профессора и преподаватели Геттингенского университета. Уважали студенты. У них были все основания довольствоваться укрепившимся положением. Казалось, никакая опасность не угрожала ни им, ни их научным поискам.

И вдруг как гром с ясного неба! На собственном опыте они испытали, что удары судьбы приходятся именно тогда, когда ожидаешь их меньше всего.

То, что произошло с братьями Гримм, вошло в историю как выступление «геттингенской семерки».

Земля Ганновер, к которой относился Геттинген, по решению Венского конгресса была провозглашена королевством и вошла в унию с Великобританией. В 1830 году общим королем Великобритании, Ирландии, а также земли Ганновер стал Вильгельм IV. Но в ходе борьбы за конституционные права, широко развернувшейся в землях Германии в XIX веке, король предоставил в 1833 году Ганноверу конституцию. Это фактически означало принятие юридического закона, который не охранял больше произвол, абсолютистскую власть государя и устанавливал правовые взаимоотношения между монархом и его подданными. Народ уже не зависел целиком и полностью от власти одного лица. Глава государства также должен придерживаться положений выработанного закона. Но 20 июня 1837 года Вильгельм IV умер, не оставив законного наследника. А потому с его смертью пришел конец унии между Великобританией и Ганновером. Королем Ганновера стал брат Вильгельма IV Эрнст Август.

Новый своевольный властитель не желал ничего знать о конституционных вольностях, введенных в стране его братом. Его не интересовало, что на верность этой конституции присягнули государственные служащие, в том числе геттингенские профессора, а значит, и братья Гримм. Он появился в Ганновере спустя неделю после смерти брата и не пожелал дать присягу. Наоборот, он отложил собрание выбранных согласно конституции представителей. Поведение короля, с необузданным нравом которого уже успели познакомиться, задевало всех. Уже в первые дни июля — лишь неделю спустя — Эрнст Август издал эдикт, в котором объявил, что конституция, по его мнению, является необязательной для короля. Он распорядился также о проведении проверки с целью выяснения возможности изменения действующей конституции или возвращения к прежней. Со свойственным ему коварством он заявлял: «Мы верим в старую любовь и верность ганноверского народа своему монарху, Мы верим, что Наши дорогие подданные ожидают нашей проверки вышеозначенного предмета спокойно и с полным доверием к Нашим благожелательным намерениям и будут находиться в убеждении, что, проводя проверку, Мы имеем в виду общее благо и процветание».

Эрнст Август обращался к «подданным», а не к гражданам государства. Министры, призванные защищать конституцию, бездействовали. Вместо того чтобы дать отпор, они молчали и крепко держались за свои кресла. Было объявлено, что король имеет право отменить присягу. Что же в таких условиях могло защитить конституцию? Король заручился поддержкой послушных ему людей, которые доказали, что конституция 1833 года была введена якобы незаконно. Хотя общественность и была возмущена, а Пруссия и Австрия выступили с предупреждениями, 1 ноября 1837 года Эрнст Август отменил конституцию 1833 года и ввел своей властью в действие более выгодную ему конституцию 1819 года. Служащие были освобождены от присяги. Это было явное нарушение законности со стороны монарха. Слова, сказанные им при этом, были лестными, но скрывали обман и коварство: «Наши верные подданные могут быть уверены в том, что Наши чувства к ним — это чувства отца к собственным детям». Одновременно с этим он заявлял ясно и жестко: «Поскольку Мы не считаем основной закон действующим и обязательным для Нас, то Мы никоим образом не можем вести переговоры с представителями, избранными в соответствии с этим законом. В этих обстоятельствах Мы сочли своим долгом распустить собрание представителей и заявляем, что с настоящего момента основной закон государства 1833 года прекращает свое действие».