Александр Дюма - Мария Стюарт

Стало темно, и в домике, как обычно, загорелся огонь; королева поставила на окошке лампу, и огонь исчез. Мария напрасно ждала его появления, и это означало, что побег состоится ночью. Пробило восемь, потом девять, потом десять. В десять сменилась стража; Мария Стюарт слышала, как под ее окном прошел караул, как удалялись и затихали его шаги; примерно с полчаса было тихо, и вдруг трижды прокричала сова. То был сигнал, о котором говорил Джордж Дуглас, сигнал, что настал решающий миг.

Как всегда в подобных обстоятельствах, королева вмиг обрела силы; знаком велев Мэри Сейтон убрать решетку и привязать веревочную лестницу, сама она задула свет, прошла в спальню и в темноте на ощупь стала искать шкатулку с немногими оставшимися драгоценностями; когда же она вернулась, в комнате уже был Джордж Дуглас.

– Все идет прекрасно, ваше величество, – сказал он. – Ваши друзья ждут вас на берегу озера, Томас Уорден стоит на карауле у двери, и Бог послал нам темную ночь.

Королева молча протянула ему руку; Джордж преклонил колено и склонился к ней, но, когда коснулся губами, обнаружил, что рука Марии дрожит и холодна.

– Ваше величество, – умоляюще произнес он, – заклинаю вас, соберите все свое мужество, не позвольте, чтобы вами овладела слабость.

– Матерь Божия, заступница униженных, помоги нам, – прошептала королева.

– Лучше мысленно обратитесь к своим царственным предкам, – посоветовал ей Джордж. – Сейчас вам необходимо не христианское смирение, но сила и решительность королевы.

– О Дуглас! – с тоской воскликнула Мария. – Ворожей предсказал мне, что я умру насильственной смертью в тюрьме. Неужели настал час, когда исполнится это предсказание?

– Быть может, – ответил Дуглас. – Но лучше погибнуть королевой, чем жить в этом замке оклеветанной узницей.

– Вы правы, Джордж. Простите мне это чисто женское проявление слабодушия, – промолвила королева и после секундной паузы решительно произнесла: – Идемте!

Джордж подошел к окну, проверил, прочно ли привязана лестница, залез на подоконник и, держась одной рукой за прут решетки, протянул вторую королеве; она, столь же отважная, сколь недавно была боязлива, встала на табурет и уже поставила одну ногу на подоконник, как вдруг у подножья башни раздался крик:

– Кто идет?

Королева тотчас отпрянула – и инстинктивно, и потому что Джордж оттолкнул ее; сам же он свесился из окна, чтобы посмотреть, откуда исходит этот возглас, повторившийся второй и третий раз; дважды он оставался безответным, но после третьего ему ответил грохот и вспышка выстрела; тотчас же часовой на башне затрубил в рог, а другой зазвонил в колокол, и по всему замку послышались крики:

– К оружию! К оружию! Измена!

– Точно, измена! – воскликнул Джордж Дуглас, спрыгнув в комнату. – Презренный Уорден предал нас. Но не отчаивайтесь, ваше величество, – обратился он к недвижно застывшей, точно статуя, королеве, – что бы ни случилось, в замке у вас остается еще один друг, малыш Дуглас.

Только он произнес это, дверь распахнулась, и в комнату ворвались Уильям Дуглас, леди Лохливен, слуги с факелами и вооруженные воины.

– Ну, теперь вы мне верите, матушка? – воскликнул Уильям Дуглас и указал на брата, прикрывающего своим телом Марию Стюарт. – Смотрите!

Старая леди от возмущения не могла произнести ни слова. Наконец, обретя дар речи, она вскричала:

– Отвечайте, Джордж Дуглас, и немедля смойте обвинение, что пятном лежит на вашей чести. Скажите всего-навсего: «Дуглас всегда верен своему долгу», – этого мне будет достаточно.

– Да, матушка, Дуглас… – подхватил Уильям. – Но этот-то не Дуглас.

– Господи, ниспошли мне на старости сил, – воскликнула леди Лохливен, – чтобы перенести горе, что причинил мне один сын, и оскорбление, какое нанес другой! О женщина, рожденная под роковой звездой, – обратилась она к Марии Стюарт, – когда же ты перестанешь быть в руках дьявола орудием пагубы и смерти всякого, кто приблизится к тебе? О древний замок Лохливен, будь проклят тот час, когда эта колдунья переступила твой порог!

– Не смейте так говорить, матушка! – крикнул ей Джордж. – Напротив, да будет благословен тот миг, доказавший, что если есть Дугласы, не помнящие своего долга перед государем, то существуют и другие, которые никогда его не забывали!

– Ах, Дуглас, Дуглас, – пробормотала Мария. – Разве не я сказала вам эти слова?

– А вы помните, что я вам ответил на это, ваше величество? – спросил Джордж. – Что умереть за ваше величество – почетный долг каждого подданного, преданного вам.