Роберт Картер - Меч войны

Куртизанка оцепенела от ужаса, затем бросилась к ногам Ясмин с просьбой не посылать её через враждебную территорию без сопровождения, но Ясмин отказала ей:

— Ваше раскаяние притворно. В любом случае — у нас нет людей на почётную охрану для проститутки. Советую вам пойти в лагерь Чанды Сахиба и предложить услуги его людям. Если повезёт, они неплохо заплатят вам.

И Хаир ун-Нисса вновь взяла себя в руки, обретя прежнее наглое выражение. Охрана довела её до главных ворот и открыла их лишь настолько, чтобы пропустить куртизанку, её служанок и массажистку с их сундуками.

Ясмин открыла глаза и стряхнула видение этой сцены, зная, что должна отвлечься от всего лишнего. Она посмотрела на Умара.

— Если слова, которые я продиктую тебе, не окажутся достаточно мудрыми, чтобы убедить регента Майсура, это письмо не достигнет цели. И мы все погибнем...

— Вместе с вами мы составим образец совершенства, бегума. Это будет дипломатическое письмо, подобного которому ещё не было.

— Ты не понимаешь, — сказала она, — это должно быть письмо, написанное моим мужем: нетерпимое и резкое, полное пустого высокомерия, и тем не менее это должно быть убедительное письмо с просьбой о помощи, написанное тем, кто осуществляет власть.

— Это очень мудро, бегума.

Она поручила написать ему формальное вступление, затем вновь закрыла глаза и начала диктовать:

— Пиши: «Я, Мухаммед Али Хан, сын Анвара уд-Дина, по праву претендую на власть в империи Индостан как законный набоб Карнатики. Если такой могущественный человек, как ваше величество, намерен противопоставить себя такому слабому и незначительному в настоящее время человеку, я предлагаю направить свои армии против меня. Но учтите при этом следующее: подобный поступок будет порочить честь и величие принца, от имени которого вы в настоящее время правите. Кроме того, если ваша армия соберётся против меня, это будет означать возвышение моего положения в ваших глазах. Более того, ваше величество, это возвысит мою собственную гордость».

Умар одобрительно закивал головой:

— Это очень хорошо!

Она улыбнулась, ещё более воодушевляясь своей задачей.

— Мир скажет, что древнее царство Майсур, испытывая сильнейший страх, послало армии против простого килладара Моголов. Одни лишь эти слова станут источником великого стыда для вашего величества, дарующего короны.

Пиши: «Что касается угрожающего приказа, изданного ради разрушения моей страны некоторыми претендентами, то мои воины не чувствуют страха перед ними. Известно, что никакой разумный человек не верует в эту преходящую жизнь. Я уже пересёк большинство мостов своей жизни и знаю всё о тех мостах, которые остались. Для меня не будет большего благословения, чем выпить чашу мученичества, которую рано или поздно предстоит испить воину. Если я выступлю на поле битвы с моими доблестными солдатами и оставлю своё имя и имя предков на странице Книги Веков — все будут помнить, что бессильный воин дышал воздухом равенства с таким великим и могущественным королём, как вы! Согласно единственной истинной религии, те, кто падёт в битве против неверных, обретут путь в рай. Что до меня, то я, Мухаммед Али Хан, ничего не желаю столь сильно, как возможности погибнуть в битве, и такое же добродетельное намерение лежит в сердце моих многих верных последователей».

— Превосходно, бегума! — сказал Умар, восторгаясь, как быстро и с каким мастерством она окунулась в государственную деятельность. — Превосходно! Но как отвести притязания Майсура на Тричинополи?

Ясмин провела пальцами по мраморному подоконнику и задумчиво растёрла тонкий песок между пальцами. Ветер с материка нёс тонкую пыль от королевства Майсур.

— Мы не можем отклонить такое желание, — сказала она, — как не может стебелёк травы отклонить в сторону ветер. Но как знает любой лидер — есть время брать и есть время отдавать. В заключение напиши: «Что же относительно крепости, принадлежащей мне, то истина такова — она является объектом вашего гнева и считается дворцовыми льстецами слабой, как паутина, но если она будет вашей, то в их устах она превратится в столь же непоколебимую, как стены Гвалиора.

Эти стены не должны быть окрашены кровью мужества. Ибо Аркот — должное место для набоба Карнатики, и я предпочту отправиться туда, предоставив Майсуру определённые свободы на Юге».

Умар вопросительно посмотрел на неё.

— Вы предлагаете отдать ему Тричинополи?