Роберт Картер - Меч войны

Фосс Весткот слегка прокашлялся.

— Если ваше высочество не возражает, мы могли бы перейти к обсуждению пункта тринадцать нашей программы...

По мере того как спокойная дипломатия члена Совета смягчала ход совещания, настроение Хэйдена падало. «Конечно, наши шансы теперь самые высокие со времени начала всех этих бед, — думал он, заставляя себя оценить будущий ход событий. — Низам расположился лагерем здесь, в Виланоре, менее чем в десяти милях от ворот Пондичерри! С ним — величайшая армия в Индостане, может быть — полмиллиона бойцов вместе с конницей маратхов Морари Рао, и большинство его дивизий более или менее лояльны к нему, пока перспективы победы радужные. Более того, Назир Джанг принёс с собой богатства, соответствующие его власти, всю казну Аурангабада — сорок сундуков драгоценностей и десять миллионов монет! А теперь, сверх всего, Стринджер Лоуренс поставлен главнокомандующим всех войск в результате щедрого жеста Назир Джанга!

Что может сделать Дюплейкс? Для того чтобы потерпеть. поражение, мы должны обладать куриными мозгами и небывалым невезением. Но, чёрт побери, мы, кажется, пытаемся добиться этого! Майор пренебрёг честью, которая была оказана ему Назир Джангом, приняв слишком серьёзно своё назначение командующим. Неужели Стринджер столь наивен, что думает, будто может распоряжаться армией низама по своему усмотрению? Почему он не положился на Клайва, оставив за собой лишь роль советника и беседуя с низамом по восточному обычаю? По крайней мере, мистер Весткот поступает так, как я советовал».

. — ... Итак, ваше высочество, Английская компания просит о помощи, которая не связана ни с какими условиями с нашей стороны, а также с обязательством исполнения данного договора.

Хэйден хотел дополнить Фосса Весткота своими политическими соображениями, когда заговорил низам. Он произносил пустые слова, как будто жевал сухую пыль, голосом уставшим и выдающим страх. Хэйден помнил тот бесплодный совет-дурбар с участием Мухаммеда Али, который лишь убедил низама, что его судьба уже предрешена и будет катастрофической.

Дурбар правительства низама, на котором впервые присутствовал Хэйден, отмечал покорение Назир Джангом провинции Аркот три месяца назад. На него был официально приглашён Мухаммед Али Хан, но по иной причине.

В большом отчаянии набоб отправился на север за сто пятьдесят миль в путешествие, опасное уже потому, что ему пришлось оставить Тричинополи и свои богатства, тогда как Пратар Сингх, амбициозный раджа соседнего Танджора, смотрел на него ревнивыми глазами, да и его собственные наёмники были менее чем надёжными. Но Мухаммеду Али необходимо было появиться в Арни, в десяти милях от Аркота, чтобы преклонить колени и пасть пред славой субахдара Декана. Ибо Назир Джанг был человеком, который мог теперь даровать ему жизнь и власть в этой земле смерти и изгнания.

Телохранители Мухаммеда Али въехали в брод у Арни, где их встретили пятьсот всадников Морари Рао. Он, должно быть, подумал, что его предали. Как тревожно видеть этих индусских маратхов, гордых людей элитной конницы Раджходжи Бхонзла, принимающими его как брата и провожающими в необозримый лагерь, созданный низамом.

Этот лагерь был целым городом. Миллион душ — учёные и подметальщики, повара и куртизанки, а также три или четыре лакха бойцов — город в пятьдесят миль в окружности, возводимый, разбираемый и возводимый вновь со скоростью сменяющихся фаз луны.

Хэйден был свидетелем изумления Мухаммеда Али. Даже пребывание в Хайдарабаде не подготовило его к лицезрению масштабов военной силы Низама. Будучи полностью собранным, войско представляло зрелище, внушающее благоговейный восторг: и всё оно управлялось волей одного человека.

Несмотря на всё новые и новые неожиданные повороты, события в конце концов работали во благо Мухаммеда Али. В ту ночь в сердце провинции Аркот он был провозглашён набобом Карнатики; и что за странная ночь это была!

Низам встретил его с болезненным лицом и в злобном настроении; Мухаммед Али простёрся перед ним, затем подошёл, чтобы поцеловать камень власти в Талваре, глядя оцепенело на желтушное лицо господина, к которому было велено приблизиться.

— Требуй от меня всего, чего угодно, о великий господин низам.

Назир Джанг важно повернулся к вазиру, несомненно помня уроки, которые он усвоил с детства рядом с великим Асаф Джахом, когда он был свидетелем, как его отец проявляет власть и укрепляет преданность к себе.