Тимоти Финдли - Пилигрим

Но его уже и след простыл.

Эмма спустилась в прихожую, держась рукой за живот.

— у тебя такой рассеянный папа, — сказала она и пошла на кухню.

Леди Куотермэн встретила Юнга в фойе отеля «Бор-о-Лак».

— Такой ранний визит! — сказала она. — Впрочем, это не важно. Вы уже позавтракали? Я — нет. Обычно мне приносят завтрак в номер. Но сегодня… Боже правый, доктор! Еще нет и восьми! У вас какие-то новости?

— Простите за столь раннее вторжение, леди Куотермэн, у меня действительно есть новости. Он наконец заговорил — и я прошу вас помочь мне понять, что он сказал. Кстати, я тоже не завтракал и помираю с голоду.

— В таком случае пойдемте, и вы мне все расскажете.

Они прошли в ресторан, где Юнг снял пальто и шарф.

— Вы носите галоши, доктор? Вам не кажется, что их тоже надо снять?

— Не могу. У меня под ними только носки.

— Ясно. Что ж, полагаю, у вас есть на то причины.

Юнг подумал о туфлях, оставшихся на переднем сиденье «Фиатa», и ничего не сказал.

Сибил Куотермэн позволила метрдотелю отвести их к столику, где не слишком яркий свет.

Они заказали по половинке грейпфрута, кофе, тосты и клубничное варенье. Юнг также потребовал омлет с ветчиной.

На Сибил было сиреневое утреннее платье с двумя застежками из бледно-серых опалов. Она была без шляпы.

— Я считаю, надевать шляпу только потому, что ты идешь в ресторан, несколько претенциозно. Вы не согласны? Хотя, мужчинам, не приходится думать о подобных вещах. Я заметила, что вы приехали без шляпы, доктор Юнг. И без туфель. В разгар зимы! Вы меня поражаете.

— Сейчас май.

— Верно, однако это не оправдание. Насколько я понимаю, вы и зимой могли бы примчаться в таком виде. А в Англии когда мы уезжали из Лондона, уже нарциссы отцвели…

Им принесли кофе. Разлив ею по чашкам, официант оставил кофейник на столе и удалился.

— Ну, так какие у вас новости?

— Даже не знаю, с чего начать.

— Вы сказали, он заговорил. Начните с этого.

— Он говорил во сне. Ночью, часа в четыре.

— Говорил во сне? Мы все так делаем порой. Это и есть ваша новость?

— Нет-нет, леди Куотермэн! Вы не поняли. Прошлой ночью Пилигрим во сне позвал меня и…

— И что?

— Сегодня я остался ночевать у него в палате, и он снова заговорил… — Юнг умолк и пригладил волосы. — Должно быть, я ужасно выгляжу. Я так переполошился, что даже причесаться забыл.

— Бросьте! Подумаешь, эка невидаль! Что же он сказал?

Юнг нагнулся к ней через стол.

— Мистер Пилигрим говорил с вами когда-нибудь о юноше по имени Анджело?

Сибил поставила чашку на стол, промокнула губы салфеткой и расстелила ее на коленях.

— Нет, — сказала она.

— Нет?

— Нет.

— Какая жалость! Я надеялся, вы скажете мне, кто он такой.

— Анджело, говорите? Что это за имя?

— По-моему, итальянское.

— Ну конечно, итальянское! Боюсь, я еще не совсем проснулась. — Она вытащила из сумочки портсигар и зажигалку.

Юнгу она показалась не столько сонной, сколько встревоженной, хотя он не понимал почему.

— Вам это о чем-нибудь говорит? — спросила графиня.

— Боюсь, что нет.

Сибил закурила.

— Что именно сказал Пилигрим об этом итальянце? Об Анджело…

— Он сказал, что видит его портрет, написанный карандашом. В голом виде.

Сибил отложила портсигар и зажигалку и довольно язвительно спросила:

— Вы уверены, что так звали натурщика? А может, художника? Вполне возможно, что Анджело — это Микеланджело. Насколько я помню, он обожал обнаженных юношей…

— Микеланджело…

— А почему бы и нет? Пилигрим изучал этот период, и я могу себе представить, сколько рисунков подобного рода прошли у него перед глазами. Сотни обнаженных тел. Честно говоря, я предпочитаю говорить не «голый», а «обнаженный». Хотя вам я своих предпочтений не навязываю. Говорите, как хотите.

— Вы рассердились, — заметил Юнг. — Я прав?

— Ничего подобного. — Сибил развела руками. — С чего мне сердиться?

— Понятия не имею. И все-таки вы сердитесь.

Сибил принялась перекладывать нож и вилку. Она надулась и выглядела точь-в-точь как нашкодивший ребенок.

— Леди Куотермэн! Мне очень трудно лечить пациента, о котором я почти ничего не знаю. Мне известна лишь история вашего знакомства да род его занятий. Должен сказать, он великолепный специалист, поскольку я читая его книгу. И еще я знаю, что он два раза пытался покончить с собой…

— Гораздо больше.

Юнг моргнул.

Сибил отвернулась в сторону окна. Там за столиком сидел молодой человек, а напротив него — привлекательная девушка. Похоже, они недавно поженились, поскольку не отрывали от друга глаз.