Тимоти Финдли - Пилигрим

Юнг прошел за негнущейся спиной Пилигрима и направился к двери.

— Я вас оставлю. И вернусь, только когда вы сами меня позовете. Не раньше. Всего хорошего, мистер Пилигрим.

Дверь открылась…

Дверь закрылась.

Руки Пилигрима приподнялись с колен и вцепились в подлокотники кресла.

Он: покачнулся. Открыл рот.

И заговорил.

— Небо, — сказал он.

И повторил снова:

— Небо.

Сощурив глаза, посмотрел на солнце. Солнце его исцелит.

Если он и правда снег — он растает.

— Карл Густав! — окликнул Фуртвенглер.

— Да, Йозеф?

Фуртвенглер увидел Юнга со спины, когда тот закрыл дверь палаты Пилигрима и пошел по коридору.

— Подождите минутку!

Юнг приготовился к худшему — очередной тираде, произнесенной ледяным тоном, очередным параноидным обвинениям.

— Выходит, вы снова умудрились украсть моего пациента? — сказал Фуртвенгпер.

«Началось!» — подумал Юнг.

— Да, — ответил он. — Хотя я не назвал бы этокражей. — А как бы вы это назвали?

— Согласием на деловое предложение. Меня, как обычно, просили ответить «да» или «нет». Я сказал «да».

— Нет, не как обычно! На сей раз вы подсуетились. Сегодня утром в половине девятого Блейлер вызвал меня к себе и сказал, что Пилигримом будете заниматься вы. Подчеркнув, что на этом настаивает леди Куотермэн. Но у него хотя бы хватило порядочности извиниться.

— Вы жаждете извинений, Йозеф? Нет проблем. Примите их! Они все ваши.

Доктора подошли к лестнице и стали спускаться вниз.

— Я их не приму! — заявил Фуртвенглер. — Если бы я хоть на секунду поверил в вашу искренность — другое дело. Но я слишком хорошо вас знаю, Карл Густав. Вы с ней сговорились! Вы обольстили ее, одурманили и навели на меня поклеп. Вы специально пошли к леди Куотермэн, чтобы она отказалась от моих услуг!

— С чего вы взяли?

— Вас видели! Вы с ней обедали вчера. А вечером она позвонила директору и ничтоже сумняшеся заявила, что мой диагноз и методы лечения мистера Пилигрима неверны и неприемлемы. Неверны u неприяемлемы! Что я сделал, чтобы заслужить такой отзыв?

— Вы не поняли своего пациента.

— Я его не понял?! Чушь!

Они спустились на площадку и умолкли, пропуская двух поднимающихся наверх медсестер. Улыбки, дружелюбные кивки — сплошная любезность. Персонал не должен знать, что врачи ссорятся. По крайней мере до тех пор, пока дело не будет улажено.

— Да, я вчера обедал с леди Куотермэн, — сказал наконец Юнг, не двигаясь с места. — Но она сама меня пригласила. Я ничего не делал, чтобы отнять вашего пациента, солгал он. — Ничего!

Он отвернулся и начал спускаться полестнице. Фуртвенглер, стараясь сохранить лицо, поборол искушение и не побежал за ним, а не спеща проследовал вниз с таким видом, словно там его ждала толпа восторженных почитателей.

— Должен признать, Карл Густав, выв этом хорошо поднаторели, — произнес он ледяным тоном.

— В чем?

— Вы втыкаете людям нож в спину, а потом ведете себя так, будто они каким-то образом умудрились изогнуться и всадить его сами.

— Мне очень жаль, что вы так реагируете, Йозеф. Я надеялся — и леди Куотермэн разделяла мою надежду, — что вы будете продолжать работать над этим случаем в качестве главного консультанта.

Они стояли в фойе, залитом солнечным светом. Пациенты, их родственники, санитары и медсестры шли в столовую на обед. Было первое мая, и кто-то поставил на конторку дежурного несколько горшков с гиацинтами и нарциссами. Их нежнейшие краски и аромат напоминали о том, что сезон цветения уже не за горами.

Фуртвенглер лишился дара речи. Потом, придя в себя, спросил:

— Вы предлагаете мне помириться? Искренне?

— Конечно, — улыбнулся Юнг.

— Пилигрим пробыл у нас всего неделю, но я успел привязаться к нему. За это время произошло так много событий… Меня заинтриговал его случай, и мне не хочется совсем его бросать.

— В этом нет необходимости.

Фуртвенглер нерешительно улыбнулся.

— Ладно. Раз так, желаю вам успеха в лечении.

Юнг насмешливо поклонился.

— Благодарю.

Они стояли, не совсем понимая, исчерпана тема разговора или требуется сказать что-то еще. Затем Фуртвенглер как всегда, когда ему нужно было время, чтобы подумать вынул носовой платок и начал протирать очки, которые носил в кармане исключительно как символ интеллектуальности.

— Вы сейчас вышли от мистера Пилигрима. Как он, по-вашему? Я провел с ним вчера целый час и должен признаться, что никогда еще не видел человека с такими несчастными глазами.