Тимоти Финдли - Пилигрим

— Ты приехала из Кюснахта на пароме! На глазах у всех — в таком виде!

Стол содрогнулся от удара.

Эмма настолько растерялась, что не могла его понять. Глядя вниз, она тронула свое красивое новое осеннее пальто и прошептала:

— В каком… В каком виде?

— Ты беременна! — отрезал он так, словно сказал: «Ты прокаженная!»

— Я знаю, — ответила Эмма. — Я знаю, Карл Густав. Но сегодня такая дивная погода…

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь выслушивать твой бред! — заявил Юнг, не обращая ни малейшего внимания на ее слова. — Так ты будешь мямлить до утра. «Она была на пароме! — воскликнул он, имитируя визгливый женский голосок. — Жена герра доктора Юнга! На седьмом месяце беременности, представляешь? Выставила себя напоказ, так, чтобы весь мир ее видел!»

— Ты неправильно застегнул пуговицы на жилете, Карл Густав, — сказала Эмма, отводя взгляд. Ей хотелось плакать, но она сдержалась. — Знаешь что? Времена меняются. Появляться на публике беременной больше не считается преступлением.

— Это только ты так думаешь! Я лично ничего подобного не слышал. И я желаю, чтобы ты немедленно уехала отсюда. Константин вызовет кэб, и тебя отвезут прямо в Кюснахт. Мне все равно, сколько это стоит. Боже милостивый! А вдруг тебя видел кто-нибудь из знакомых?

— Но… Я приехала повидаться с тобой, мой дорогой…

— Не называй меня «мой дорогой»! — Юнг тщетно пытался поправить неверно застегнутые пуговицы. — Ты поставила меня в идиотское положение, и мне нужно время, чтобы простить тебя… Если я вообще тебя прощу! Уходи!

Он наконец отступил от стола и, больно схватив жену за локоть, повел, как преступницу, из кабинета и дальше по коридору, в приемный покой.

«Только бы не упасть! — думала Эмма. — Только бы не споткнуться и не упасть!»

Юнг, словно сдавая с рук на руки подозреваемую в убийстве извращенку, попросил Константина вызвать такси, развернулся и ушел без единого слова. Шаги его ударами молота гремели о мраморный пол, пока наконец стук захлопнутой двери не поставил точку в этом эпизоде.

Всю дорогу домой Эмма боролась со слезами. Кэб оказался двухколесной коляской, и Эмма уставилась на конягу, трусившую развалистой походкой.

А может, Карл Густав сошел с ума? Свихнулся, сам того не подозревая?

Его обвинения не лезли ни в какие ворота. Никто на пароме не обратил ни малейшего внимания на ее «вид». Да, обычно женщины — особенно женщины ее круга — не появлялись на публике, когда беременность становилась заметной. Но это не правило! Исключений становилось все больше и больше. Бывали ситуации, когда выход в свет считался вполне приличным. Званый ужин, прием…

Эмма старалась не думать о женщине, стоявшей на коленях между ног ее мужа.

Я ее не видела. Ее там не было. Человек не может просто взять и исчезнуть. Это невозможно.

Но она ее видела.

Видела.

И знала это.

Когда она села в кресло, потрясенная яростными нападками Карла Густава, то заметила женский силуэт, скорчившийся под столом и тщетно старавшийся спрятаться.

Она видела ее волосы в отблесках света, падавшего через распахнутую в коридор дверь.

Она видела, чем они занимались.

Она видела, как муж отчаянно старался привести в порядок одежду — и как он промахнулся с пуговицами.

Она видела руку женщины, на которую та опиралась, сидя под столом.

Она видела ее ногти.

Она почуяла запах ее духов и заметила женскую шляпку возле стопки книг на столе мужа.

«Боже правый, моя жизнь кончена», — подумала Эмма.

Я умираю. Я уже умерла.

Не важно, кто она такая, эта женщина. Какая разница, как ее зовут? Она была — а все остальное не важно. Интересно, когда это началось?

Обеды в одиночестве напротив пустующего мужниного стула. Ночи, когда она ложилась спать до его приезда… А по утрам он уходил до ее пробуждения. Сколько это длилось? Недели? Месяцы? Разве вспомнить? Откуда ей знать?

В любом случае, все уже кончено. Все вообще кончено.

В тот вечер — то есть в пятницу, тридцать первого мая Юнгу позвонил из Кюснахта лечащий врач Эммы доктор Ричард Вальтер.

— С Эммой произошел несчастный случай, Карл Густав.

Советую вам вернуться домой как можно скорее.

Одевшись к ужину, Эмма упала с лестницы, и в результате у нее случился выкидыш. Ребенок умер, Эмма была в коме.

10нг приехал только через два часа. Ему пришлось рассказать все любовнице и на время отослать ее. Об инциденте в его кабинете никто не должен был упоминать.