Э. Гранстрем - Два героя

Сначала Кортес направился в Тецкуко; жители этого города сторонились от испанцев, и Кортес с трудом добывал съестные припасы.

Разрешив воинам отдохнуть, Кортес приготовился вступить в город Мексику, где испанцы находились в осаде во дворце Ахаякатль. Недавно еще на этой дороге его приветствовали несметные толпы народа, а сегодня вся долина, казалась, вымерла.

На гладкой зеркальной поверхности озера не видно было лодок с любопытными туземцами, и только вдали показалась одна лодка, как бы следившая за врагами.

Кругом царила зловещая гробовая тишина.

В мрачном раздумье ехал Кортес впереди своего войска. Как бы желая рассеять свои тревожные думы, он приказал трубачам трубить, и вот резкие звуки сигнальных рожков понеслись по зеркальному озеру и проникли в осажденный дворец; на сигналы трубачей осажденные испанцы ответили пушечными выстрелами.

Войско Кортеса переправилось по подъемным мостам в столицу. Никто не препятствовал ему, никто не встречал его. Улицы были пусты и будто вымерли. Конский топот испанской конницы резко раздавался по пустынным улицам и тяжело отзывался в сердцах испанцев. Наконец они достигли ворот дворца Ахаякатль, тотчас отворившихся перед ними.

Итак, Кортес снова соединился со своим осажденным войском; но испанцы не могли отделаться от тревожного чувства, что находятся в осадном положении.

Город Мексика находился тогда на том же месте, где и теперь, но самое озеро было больше и омывало его со всех сторон. Построенная на островах и лагунах столица Мексики походила на Венецию. В настоящее время озеро отодвинулось далеко на запад, и сам город находится на суше в одной миле от берега.

Население Теночтитлона состояло из трехсот тысяч жителей; главными достопримечательностями его считались богатые ярмарки, царские дворцы и храмы ацтеков. Но всего этого величия не могли видеть вновь прибывшие солдаты: они не смели уйти из своей крепости, в которую превратился теперь царский дворец.

Виллафана тотчас навел справку об Алонзо Авиле.

– Он находится в отряде Альварадо, – ответили ему.

Виллафана вмешался в толпу воинов, собравшихся у дверей дома, в котором скрылся Кортес со своими офицерами. Все воины с нетерпением ожидали, как взглянет Кортес на донесение Альварадо о восстании и принятых к подавлению его мерах.

– Его накажут! – заметил один из воинов.

– А Авилу? – спросил Виллафана.

– Его постигнет та же участь!

Виллафана вздохнул с облегчением. Он ожидал найти в отыскиваемом наследнике простого солдата, который с радостью примет известие о богатом наследстве, а нашел высокопоставленного офицера, который, вероятно, встретит его гордо и назначит ему обычное вознаграждение. Не лучше ли умолчать о наследстве и выждать конца войны? Если же Кортес оскорбит его, тогда Авила иначе примет известие о наследстве в Аранде.

Наконец на пороге показался Кортес. Лицо его было мрачно, и глаза сверкали гневом.

– Он недоволен действиями Альварадо, – шептали солдаты. – Авила также не показывается. Вот увидите, он отрешит их от должности.

В это время к Кортесу подошли другие офицеры.

– Где эта собака Монтезума? – вскричал гневно полководец. – Какую пользу приносит он нам, если не может добыть даже съестных припасов. Приведите его ко мне!

С этими словами он направился к своей квартире.

Виллафана протискался вперед, чтобы взглянуть на знаменитого царя ацтеков Монтезуму, который присягнул испанцам в верности и находился пленником в своей собственной столице.

Послышались тяжелые шаги испанских телохранителей, возвещавшие о приближении Монтезумы. За солдатами следовали пажи и придворные, расстилавшие на пути повелителя ацтеков белые ковры, чтобы владыка их не осквернил своих ног прикосновением к земле.

Затем показался сам Монтезума; он был высокого роста и казался на вид старше сорока лет. Цвет его тела был несколько светлее, чем у его темных краснокожих подданных. Черты лица были серьезны, он шел с достоинством и отвечал с величием, но вместе с тем и благосклонно, на поклоны испанских солдат. В глазах его были заметны грусть и уныние. Это можно заметить и на позднейших портретах этого несчастного царя.

Монтезума был одет в широкую четырехугольную мантию, называемую тильматли; она состояла из прекрасной бумажной ткани и укреплялась у шеи узлом вышитыми концами. Ноги были обуты в полубашмаки с золотыми подошвами, привязанными ремнями, осыпанными золотыми украшениями. Сверх того, вся мантия и обувь сверкали драгоценными камнями, а голова украшалась лишь одним пучком зеленых перьев – цвета царского достоинства.