Э. Гранстрем - Два героя

Там он увидал Энрико, расставлявшего сети для птиц. Рядом, под деревом, лежало несколько диких голубей. Энрико набросал в сети лесных ягод в виде приманки и отошел к опушке леса. Над долиной стоял жгучий полуденный зной, по-видимому, очень утомивший птицелова; он лег под дерево и скоро заснул.

Кастанеда остался на своем наблюдательном посту. Он смотрел то на овраг, то на Энрико; потом его внимание заняли дикие голуби, прилетевшие есть ягоды. Птицелов продолжал спать.

Кастанеда снова взглянул. Ему показалось, что из густой зелени близ спавшего Энрико смотрело дикое сатанинское лицо Каллинаго. И Кастанеда не ошибался. Но что хотел делать караиб? Не намеревался ли он убить спящего?

Как дикая кошка подкрадывался караиб к своей жертве; но в руках его не было оружия; его намерения были загадочны и возбудили любопытство Кастанеды.

Но вот Каллинаго подполз к своей жертве, привстал на колени и впился глазами в молодого индейца; вытащив из-за пояса мешочек, он опустил в него свои длинные пальцы, достал оттуда что-то, а затем завязал его снова и бросил в находившуюся в нескольких шагах пропасть. С напряженным любопытством следил за дикарем Кастанеда. Но вот караиб с быстротой молнии вскочил на ноги, наклонился к лицу спящего и, высыпав что-то на губы и под нос Энрико, в два быстрых бесшумных прыжка исчез в лесной чаще.

Энрико тотчас проснулся и, вскочив на ноги, стал кашлять, чихать, плевать и тереть себе рот и нос. Все это показалось Кастанеде очень забавным. Уж не подсыпал ли караиб своему смертельному врагу под нос перцу или чего-нибудь в этом роде, чтобы подшутить над ним? О, это было бы ребячеством и ради этого не стоило так долго следить за врагом. Между тем Энрико чувствовал себя, по-видимому, очень нехорошо; он обтирал себе рот травой и громко стонал; потом схватил своих голубей и, перекинув их на спину, быстро пошел в лес. Там пел пересмешник, подражая крику хищной птицы.

Кастанеда спокойно продолжал стоять на том же месте. Чем больше он думал, тем яснее ему становилось, что дело здесь шло совсем не о глупой шутке. Очевидно, в мешочке было не золото, а яд. Кастанеда задумался и снова взглянул на долину. Весь ландшафт произвел на него теперь угрюмое впечатление. Он взглянул на небо и увидел, что из-за горных вершин поднималась черная грозовая туча. Увидев, что ему не добраться домой до наступления грозы, Кастанеда поспешил в лес; вскоре он нашел большое дупло, где мог спокойно укрыться от непогоды. Поднялся ветер и ураган разразился со страшной силой; подобно морскому бурану, шумел и клокотал дождь в высокой лиственной крыше, заглушая даже непрерывные и стройные раскаты грома. Вокруг царила темнота безлунной ночи, освещаемая лишь частыми молниями.

Кастанеда был спокоен; он привык к таким бурям и знал, что они не бывают продолжительны. Действительно, через час он мог уже пуститься в путь, но, к несчастью, потерял дорогу. До сих пор он вверялся собаке, шедшей по свежему следу, а теперь проливной дождь смыл все следы и собака не могла вновь найти их.

После долгих часов блуждания по девственному лесу Кастанеда добрался наконец до Королевского двора. Он промок насквозь, зубы его стучали от холода и он едва добрался до своей постели.

На следующий день Кастанеда проснулся, когда солнце стояло уже высоко. Несмотря на сильную слабость, он встал и стал припоминать события минувшего дня, казавшиеся ему теперь сном; но один взгляд на караиба сразу заставил его все вспомнить.

Молча съел он свой завтрак, свистнул Бецерилло и отправился в Лигурию. Он сгорал от нетерпения узнать, что сталось с Энрико и был ли он свидетелем простой шутки или кровожадной мести дикаря.

Маркены дома не было. Обе комнаты его были пусты и ни одного человека не было видно вблизи. В другое время Кастанеда был бы рад этому и воспользовался бы отсутствием хозяина, но на этот раз все мысли его были заняты ядом и Энрико.

Он направился в индейскую деревню Лигурии, где жил Энрико и застал там Маркену, приготовлявшего холодные компрессы молодому индейцу.

Стало быть, Энрико захворал и, должно быть, захворал сильно. Жена его, Ара, ломала руки. Кастанеда притворился изумленным и спросил, что случилось.

Маркена рассказал ему, что тотчас после грозы индеец воротился из леса в ужасном состоянии, извиваясь от болей. Вскоре он потерял сознание и теперь бредит, как в горячке, хотя тело его совершенно холодно.