АБ МИШЕ - ЧЕРНОВОЙ ВАРИАНТ

Моравский, военный министр Польши, как известно, крайне чувствительной в вопросах чести, заявил, что польскому шляхтичу не приличествует сражаться рядом с евреем (это во время восстания 1830 года, когда польские евреи дрались заодно с поляками за независимость Польши).

Христианин Достоевский заверял, что сам он не питает к евреям ненависти, но во избежание экономического порабощения евреями коренного населения страны уравнивать их в правах не следует. Аналогично и ученый историк Костомаров чуть ли не признавался в любви к евреям (“всякое нерасположение к иудеям... есть в наших глазах признак крайнего невежества и глупого фанатизма”), но! - весьма опасался грозной для украинского населения конкуренции энергичных евреев. (Мистическая боязнь собственной жертвы. Проклятие фобианца...)

Случались и казусы. Два композитора доказывали неспособность евреев создавать хорошую музыку. Почему? Первый: еврейская музыка имеет чересчур семитский характер. Второй, наоборот: в еврейской музыке нет национального духа евреев. Обоих обвинить в некомпетентности никак невозможно: Рихард Вагнер и Ференц Лист. Но художественные натуры - заносит... [28, т. 2, с. 639-762].

Русский поэт и сановник Державин (“...и в гроб сходя, благословил” - тот самый) ругал евреев за а) употребление христианской крови; б) голод белорусских крестьян в 1800 году и в) однообразие в именах и одежде - “сие должно отнести также к их хитрости”, - простодушно заметил знаменитый стихотворец [38, с. 283-290].

Газета “Русское знамя” (накануне процесса Бейлиса):

Правительство обязано признать евреев народом столь же опасным для жизни человечества, сколь опасны волки, скорпионы, гадюки... Жидов надо поставить искусственно в такие условия, чтобы они постоянно вымирали... [80, с. 4].

Множество вариаций. Они особенно трогательны у представителей интеллигенции девятнадцатого века, как бы даже стыдившихся собственного антисемитизма. Но разнобой высказываний не должен никого смущать. (Он и не смущал). Все они капали в одну точку, все давали совокупный эффект. И не только самоутверждающимся фобианцам.

Ж.-П. САРТР:

Некоторые дети уже с шести лет... должны были драться с другими детьми, обзывавшими их “жидами”. От иных детей долго скрывают тайну их происхождения. <...>Но так или иначе приходит день, когда они узнают правду... Чем позднее она открывается, тем сильнее шок... Они чувствуют себя одинокими, не такими, как остальные дети... которые не имеют особого прозвища. Они приходят домой, смотрят на отца, думают: “Неужели он тоже еврей?” и чувствуют, что навсегда утратили к нему уважение.

<...>

В глубине души еврей считает, что он ничем не отличается от других людей. <���„.> Но ему дают понять, что это вовсе не так, что он все делает “по-еврейски”...

<...>

...даже если еврей станет министром, он будет министром-евреем, одновременно Ваше превосходительство и пария.

<...>

Еврей может выбрать отвагу или трусость, может выбрать радость или печаль, может выбрать любовь к христианам или ненависть. Не может только выбрать одно: не быть евреем. Точнее говоря, если выберет именно это... если пылко, отчаянно откажется от своих “еврейских” черт характера - это будет еще одно - наилучшее - доказательство того, что он еврей. Потому что, например, я, который евреем не являюсь, ничего не должен ни отвергать, ни доказывать.

<...>

Еврей дал себя убедить антисемитам, он - первая жертва их пропаганды. Вместе с ними он принял, что если еврей вообще существует как таковой, то имеет именно те черты характера, которые ему приписывает общая неприязнь... Беспокойство принимает у него весьма

специфичные формы: оно становится боязнью, как бы случайно не поступить или не отреагировать как еврей. <...> Сколько знаем евреев нарочито щедрых... именно потому, что евреев принято считать людьми жадными и скупыми. Заметим, кстати, это вовсе не значит, что им приходится преодолевать в себе какую-то особую склонность к скупости. Нет никаких доказательств того, что еврей скупее христианина. <...> ...евреи в движении Сопротивления сыграли превосходную роль: они еще раньше коммунистов включились в движение, заняли руководящие посты в Сопротивлении; в течение четырех лет они продемонстрировали примеры потрясающей храбрости и точности действий, перед которыми мы сейчас с уважением склоняем головы. И все-таки многие из них долго колебались, прежде чем

вступить в Сопротивление, которое казалось им слишком соответствующим еврейским интересам - они хотели быть полностью уверены, что идут в Сопротивление не как евреи, а как французы . <...>