Александр Волков - Два брата

На самом же деле царевич пировал, устраивал увеселительные прогулки по Саксонии в сопровождении услужливых Трубецкого и Головкина.

Но этому беспечальному житью пришел конец.

Царь Петр решил женить сына. По стародавнему русскому обычаю, в столицу свозили со всего царства невест – боярских дочерей, и оставалось только сделать выбор.

Петр задумал нарушить старинные порядки, избрав сыну супругу из иностранных принцесс. У царя были политические расчеты: брачным союзом он хотел установить тесную связь с одним из иностранных дворов.

Выбор царя пал на принцессу Софью-Шарлотту Бланкенбургскую, внучку одного из немецких герцогов. Сестра Софьи-Шарлотты, Елизавета, была замужем за австрийским эрцгерцогом Карлом, впоследствии императором. Предполагаемый брак должен был ввести Алексея Петровича как родственника в семью европейских монархов.

Шарлотта, худощавая, с лицом, попорченным оспой, с грустными темными глазами, не нравилась Алексею. Он предпочел бы жениться на русской, но царевич понимал, что отца не переспорить, и подчинился.

14 октября 1711 года в саксонском городке Торгау, во дворце польской королевы, родственницы невесты, состоялось бракосочетание.

Неугомонный Петр не дал молодым супругам возможности поближе познакомиться друг с другом: уже на четвертый день после свадьбы он приказал царевичу отправиться к войскам главным провиантмейстером. Алексей уехал в Торн, [103]и лишь спустя несколько недель к нему явилась жена со своей маленькой свитой.

Почти весь 1712 год молодые то вместе, а чаще порознь ездили по польским городам. А потом царевич был вызван в Москву.

Вернувшись на родину, Алексей Петрович со страхом ждал отцовского экзамена.

Приходилось давать ответ суровому отцу за бесполезно растраченные годы. Трудно было признаться в преступной бездеятельности перед человеком, который не уставал твердить, что «промедление смерти невозвратимой подобно», который успевал сделать столько, сколько не под силу нескольким обыкновенным людям.

Алексею показалось, что он нашел хороший способ уклониться от тягостного экзамена. Царевич взял заряженный пистолет и, бледнея от страха, нацелился мимо протянутой правой руки.

Грянул выстрел. Руку опалило порохом. В кабинет вбежал перепуганный камердинер Иван Афанасьев:

– Государь-царевич, что с тобой?

Алексей криво усмехнулся и пробормотал, заикаясь:

– Заряжаючи пистоль, поранился нечаянно…

– Ах ты батюшки! – заохал старик. – Говорил я, не доведут до добра проклятые игрушки! Царское ли дело с оружием возиться? На то солдаты есть. Лекаря позвать, государь царевич?

– Не надо! Сам перевяжи.

На другой день царевича позвали к отцу. Трепещущий Алексей явился, держа в левой руке сверток купленных в Дрездене чертежей.

– Здравствуй, Алешенька! – приветливо сказал царь. – Чего такой скучный? Али не рад, что домой вернулся? Рассказывай, чему выучился? Чай, фортификацию знатно понял? О, сколько у тебя чертежей! Хвалю, хвалю за усердие…

Царь, позабыв о сыне, жадно углубился в чертежи. Он сам был неплохим фортификатором, немало крепостей было построено по его проектам.

– Молодец, Алеша! А вот, наприклад, начерти сейчас такую фортецию…

– Я, батюшка, не могу, – глухим голосом ответил царевич, – руку повредил, пистоль заряжаючи…

Царь пристально взглянул в испуганное, побледневшее лицо сына, еще раз просмотрел изящно сделанные чертежи… и все понял. На лице его проступила краска гнева. Голова судорожно затряслась. Усилием воли Петр сдержался, открыл ящик письменного стола и швырнул туда чертежи.

– Да, незадача! – язвительно усмехнулся он. – Что же, сделаю экзамен, когда поправишься.

– Батюшка! Допрашивать меня, как простого какого выученика!..

Царь встал, вытянулся во весь огромный рост и презрительно посмотрел на Алексея сверху вниз:

– Эх, Алешка, больно много мнишь о себе! За царскую кровь перед богом отвечать придется! Она нам не для одних пиров дана. – Глухой бас Петра гремел оглушительно. Царевич вобрал голову в плечи, съежился. – А впрочем, с тобой разговаривать – все одно что глухому обедню петь. Испробую тебя на работе. Но помни, Алешка, в последний раз!

Алексей вышел от отца со злобно сверкающими глазами, не отвечая на поклоны встречавшихся придворных.

Царь послал сына с войсками в Финляндию, потом в Старую Руссу и Ладогу, где строились корабли. Снова проявилось там упорное нежелание царевича заниматься делами, его закоренелое отвращение ко всем начинаниям отца.