Георгий Гулиа - Сулла

– При чем этот счет? – гневно перебил его Сулла. – Здесь не мелочная лавка, и мы с вами не купцы.

– Я хотел… – начал было Руф.

– Ты ничего не хотел! – вскричал Сулла. – Ты просто глуп! Ты просто туп! Неужели ты хочешь научить меня арифметике, сравнивая количество войск марианцев и наших? Могу успокоить тебя: ежели афиняне не смогли обучить меня философии, тем более не удастся обучить меня арифметике. Я не школяр! Заруби это себе на носу! Да как следует!

Потом он обрушился с упреками на всех присутствующих. Сулла говорил, что ждал от них утешительных слов, воодушевляющих слов, а услышал только причитания матрон, обремененных дочерьми, которые на выданье, которые засиживаются дома. Считать Сулла умеет. По крайней мере, до ста и даже до двухсот. Однако, сравнивая два войска, надо иметь в виду бодрость одного и уныние другого. Настроение войска имеет решающее значение, а здесь тычут в нос всякие цифры! Далее: немалую роль играют увертки полководцев. Не обязательно проливать кровь, если можно победить врага хитростью…

– Ты со мной согласен? – спросил Сулла Руфа.

– О да, великий Сулла! – ответил тот, не раздумывая.

– А ты? – Вопрос обращен к Фронтану.

– Да.

– А ты, Красс, что скажешь?

– Я полагаю, Сулла, что ты близок к истине.

– А ты, Метелл?..

– Согласен.

– Сервилий?

– Согласен.

Все оказались едиными во мнении, и Сулле не о чем было вести спор. Он сказал, обращаясь к Фронтану:

– Что слышно от Помпея?

– Гней Помпей обещал быть с войском со дня на день, – ответил Фронтан.

– А где Лукулл?

– Марк Лукулл направлялся к Фиденции, однако круто повернул к нам. Идет на помощь, одним словом. Да будет всем известно, что Марк Лукулл уже одержал блистательную победу над врагом: он перебил семнадцать тысяч этих марианцев. Это кое-что да значит!

– Еще бы! – сказал Сулла. – Пусть каждый из нас сделает то же самое, и битва окончательно будет выиграна.

Он обратил внимание полководцев на то, что враги пытаются окружить их. Это же видно даже слепому. Что делать в этих ужасающих условиях? Нужна быстрота действий, беззаветная храбрость! Бить врага всюду, где он появляется! Промедлить, струсить – значит увеличить численность врага в десять раз. И тогда уж никакие божества не помогут. А почему? Да потому, что боги тоже презирают дураков. Они пылают ненавистью к недотепам. Ясно это или не ясно?

Все хором ответили, что ясно. Сулла обвел их строгим взглядом, хотел что-то сказать еще, но промолчал.

Марк Лициний Красс, тридцатидвухлетний военный трибун, предложил ринуться на врага, который поближе. Если враг в Суэссе – идти на Суэссу, если он в Пренесте – идти на Пренесте. Короче: не ждать, когда недруги займут самые лучшие позиции и станут вокруг неодолимыми лагерями.

Красивый, молодой римлянин, загоревший под небом Африки, рвался в бой. Он сказал так: сейчас или никогда! Когда же еще боги пошлют такой случай? Рим под боком… Это надо учитывать… Конечная цель – под боком…

Сулла прервал его:

– Но ведь Рим надо еще и взять!

– Непременно! – Красс говорил четко, жестко, с уверенностью, однако не переходящей в самоуверенность. Он продолжал: – О Сулла! Несмотря на кажущуюся шаткость нашего положения, есть у нас одно преимущество…

– Какое, Красс?

Плебейское происхождение наложило на Красса определенный отпечаток: обладая достаточной прямотой, он, однако, избегал прямолинейности; занимая высокий пост в войске, сохранил человечное отношение к солдату; почувствовав в себе силу, разумно применял ее для достижения цели; будучи от природы умным, не дошел до крайней хитрости и коварства, присущих многим патрициям…

– Есть у нас несравненное преимущество, – сказал Красс. – Оно заключается в том, что терять нам нечего. Мы жаждем приобретений. В то время как наши враги дрожат при мысли о том, что лишатся Капитолия. Этот страх до добра их не доведет. Я в этом совершенно уверен.

– Пожалуй, так, – сказал Сулла. И по некотором размышлении предложил вернуться всем в свои лагеря и ждать сигнала для наступления. Но буде враг нападет – не давать ему пощады. Общее направление движения – Рим. Ни в коем случае не поддаваться соблазну преследовать врага в другом направлении. Это опасно. Это чревато ловушками. С врагами ни в какие сношения не вступать, не поддаваться сладким обещаниям, держать меч наголо. Только вражья смерть может полностью удовлетворить нас…

А позже, вечером, при свете походных светильников, Сулла диктовал письмо консулу Сципиону Азиагену. Подписал его и выслал с нарочным. Воин спросил: