Георгий Гулиа - Сулла

Он ответил Сулле так:

– Дорогой Сулла, я действую в полном соответствии с инструкциями, данными мне сенатом. Мне приказано вместе с тобою разгромить Митридата. Но ты уже заключил мир, и, с моей точки зрения, не самый худший для Рима. Теперь же мне приказано, договорившись с тобой, принять под свое начало твое войско. А тебя ждет в Риме триумф. Прими это мое заявление как заявление самого сената. Притом торжественное.

Сулла откровенно возрадовался. То есть – как ребенок возликовал. Он еще раз обнял Фимбрия и сказал, что лучших вестей ему не надо, что нынче же поговорит со своими военачальниками и что через неделю приведет войско под начало Фимбрия, как того пожелал сенат. Это окончательно, и поэтому быть всему так, а не иначе.

Фимбрий с радостью согласился. Он принял подарки от Суллы. В свою очередь сделал подарки Сулле. И обнял Суллу. И услышал следующие слова:

– Благодарю вас, о боги, что все пришло к благополучному концу!

– Я нынче усну спокойно, – признался Фимбрий, краснея как бы от стыда. – Нехорошо, когда римляне подымают меч на римлян.

– Еще бы! – возбужденно отвечал Сулла. – Дайте мне чашу! Раздайте чаши всем! Вон мое вино. Его разольют мои маркитанты. И мы впервые выпьем его.

Люди Суллы мигом всех обнесли чашами фалерна. После вина предложили прекрасную дичь, которая водится здесь в это время года.

Встреча закончилась ко всеобщему удовольствию, и Сулла со своими помощниками удалился к себе в лагерь.

Через два дня Фимбрий получил письмо от Суллы. Оно было столь же кратким, сколь и выразительным. В нем говорилось: «О великий Фимбрий! Я обдумал с моими помощниками твое предложение относительно передачи моего войска под твое начало. Мы сочли, что это не очень удобно для нас. Поэтому мы предлагаем тебе более удачное решение этого вопроса, а именно: ты передаешь нам свое войско, а сам на лучшем, быстроходнейшем корабле, щедро обшитом медью, уплываешь к италийским берегам и первым сообщишь о победе над Митридатом. Не сомневаюсь, что сенат вознаградит тебя за эту весть. С у л л а».

Прочитав пергамент, Фимбрий приказал трубить тревогу. Это было тотчас же исполнено. Однако все его войско веселилось с воинством Суллы, и никто не обратил внимания на сигналы. Вскоре прискакал гонец из Рима (его корабль встречали в Элее). Он подал свиток папируса. Не читая его, Фимбрий бросился на меч.

Таков был конец полководца Фимбрия, который попался в западню, ловко поставленную Суллой. «Не он первый, не он последний», – сказали люди мудрые, во всех тонкостях сведущие в делах военных и делах политических. Сам же Сулла в своих «Воспоминаниях» напишет, что это была блестящая операция, когда враждебное войско было взято в плен без единой капли крови, без посвиста стрел и дротиков. Игра в кости и хитрое слово привели к Сулле десятки покорных, готовых вместе с ним плыть через море когорт…

Корабли, все новые корабли идут в Брундизий.

Синее море… Зеленое небо…

Сулла ждал сообщений с берега. Легко сойти на него, но значительно труднее снова взойти на корабли. Приходилось думать, думать, думать…

На специальной быстроходной лодке был высажен Децим с несколькими солдатами. На южной окраине Брундизия.

Децим и его солдаты переоделись в обыкновенную крестьянскую одежду, чтобы не выделяться. Так и вступили в город. Не очень опрятные, с мешочками. Шею, лицо, ноги они посыпали пылью. Желтой пылью Юга.

Фронтан приплыл на Суллову пентеру за инструкцией. Поскольку предполагалась высадка в Брундизий, а она почему-то задерживалась.

– Я жду, что принесут мои соглядатаи, – пояснил Сулла.

Это было разумно. И Фронтан немедленно одобрил предосторожность. С его точки зрения, два обстоятельства в той или иной мере могли смешать все дальнейшие планы. Хотя Фронтан не был осведомлен о них досконально, но тем не менее догадывался кое о чем. Первое: армия, сойдя на берег, могла разбрестись по домам. Как быть с этим? Правда, в Диррахиуме войско принесло присягу в том, что оно без приказа не оставит Суллу, пойдет с ним до конца. Но одно дело – присяга в Иллирии, другое – родная земля, дом, семья, друзья, естественное желание отдохнуть. Другая сложность заключается в том, что по закону любое римское войско, вступившее на землю Италийскую, должно быть немедленно распущено, а полководцу надлежит прибыть с отчетом в сенат…

– Чей это закон? – с усмешкой спросил Сулла.

– Наш, – ответил Фронтан.

– Твой, что ли?