Традиции антропологического по духу изучения прошлого отечественной культуры в советское время были блестяще развиты в трудах представителей тартуско-московской семиотической школы (Ю.М. Аотман) и отечественной школы исторической социальной психологии (Б.Ф. Поршнев). Огромное влияние оказала французская «Школа Анналов» (Марк Блок, Люсьен Февр и др.), которая вывела исследования в этой области на новую теоретическую высоту и дала дополнительный импульс их развитию, в том числе и в России. На сегодняшний день работы французских исследователей продолжают оставаться классическим образцом и ориентиром в социально-антропологических исследованиях.
В СОВРЕМЕННОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ «АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ» ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ ПОЯВИЛОСЬ НЕМАЛО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ, ПОСВЯЩЕННЫХ ИСТОРИИ БЫТОВОЙ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОВСЕДНЕВНОСТИ, НРАВАМ И ОБЫЧАЯМ, ЗНАКОВЫМ СИСТЕМАМ И МИРОВОЗЗРЕНИЮ ЧЕЛОВЕКА ДРЕВНЕЙ РУСИ. ПОЧТИ КАЖДЫЙ ГОД ВЫХОДИЛИ НОВЫЕ КНИГИ, В КОТОРЫХ ЭТИ ТЕМЫ ТАК ИЛИ ИНАЧЕ РАССМАТРИВАЛИСЬ, НАИБОЛЕЕ ЗАМЕТНЫМИ ИЗ НИХ СТАЛИ РАБОТЫ И.Я. ФРОЯНОВА, Н.Л. ПУШКАРЕВОЙ, М.Б. ПЛЮХАНОВОЙ, А.И. КЛИБАНОВА, А.Л. ЮРГАНОВА, И.Н. ДАНИЛЕВСКОГО И А.А. ГОРСКОГО.
И все же тема не только не исчерпана, но вполне допустимо утверждение, что отечественная наука находится лишь в самом начале пути. Жизнь в многообразии обыденных деталей неисчерпаема, и сколько бы «путешественники» ни писали заметок, каждый увидит и опишет что-то свое, что осталось незамеченным другими. И чем больше будет различных свидетельств, тем более объемную картину былого можно будет в конечном итоге составить. Главная ценность этих «путешествий» заключается в возможности живого, «соучастного» восприятия прошлого.
«Соучастное восприятие», составляющее, по мнению знаменитого американского ученого К. Гирца, самую суть социально-антропологического метода, должно позволить нам раскрыть культурный код и восстановить контекст, в рамках которого дикое для современного человека замужество восьмилетней девочки будет казаться вполне естественным, как оно казалось летописцу, описывавшему брак княжны Верхуславы Всеволодовны Суздальской, а странная доверчивость печенежских послов, обманутых детской хитростью белгородцев, изобразивших «кисельный колодец», будет понята не как наивность, а как проявление мистически ориентированного мировоззрения.
Глава 1
Человек в кругу близких: труд, отдых и быт
История хранит в себе немало тайн. Откуда прибыл к восточным славянам Рюрик? Кто был первым митрополитом Киевским? В каком точно году была издана Русская Правда? И еще много чего можно вспомнить. Но известно ли читателю, что ученые до сих пор доподлинно не знают даже, как здоровались друг с другом русские люди в XIII в.? Может быть, как мы сейчас, говорили «здравствуй», а может быть, и нет. И если к первым вопросам историческая наука подобрала более или менее правдоподобные ответы, то последней проблемой даже никто не пробовал серьезно заниматься!
Вот и получается, что наиболее, пожалуй, таинственной сферой бытия человека Древней Руси до сих пор остается его «частная жизнь», то есть отношения в семье, среди друзей, одним словом, в кругу личного общения.
В общем-то, ничего удивительного в этом нет: повседневным заботам средневекового горожанина не уделяли внимания и летописцы, они не нашли отражения в образах древнерусской иконописи, почти не оставили следов в княжеском законодательстве. Поколения сменяли друг друга, а следы их житейских забот безжалостно смывала река времени.
Причем здесь речь идет не только о «средних», «обычных» жителях древнерусских городов и сел. Даже домашняя жизнь князей и бояр при первом взгляде в «тьму веков» остается практически неразличимой. Мы видим их, по выражению академика Д.С. Лихачева, в «торжественных геральдических разворотах», в условных ситуациях и позах (как памятники на постаментах, или, лучше сказать, как образы на иконах). Первым делом бросаются в глаза критические моменты их нелегкой судьбы: вот князь сражается на поле брани, дружинник говорит во время боярского совета, вот епископ благословляет и вразумляет паству. За пределами этих ярких картин фигуры даже «нарочитых» мужей древнерусского мира погружаются во тьму. Что уж говорить о «простецах»: им, казалось, уготована роль темной массы на заднем фоне картины исторической жизни.
Читать дальше