Александр Волков - Два брата (др. ред.)

— Хорошо удумал, Антип Ермилыч!

— Плохо ли! С моим капиталом да в мои года по постоялым лепиться нестаточное дело. К осени, я чаю, управишься?

— Постараюсь, Антип Ермилыч. Дух вон, сделаю!

— Ладно. Деньги перечти, расписку пиши…

Иван продал родительский домик, перевез Машу к Русаковым — в горничные к Анке. Веселая Анка встретила ее, как сестру.

Иван Семенович помчался в Петербург с двумя подручными: хлопот в новом городе предвиделось много.

Работа в токарной мастерской оканчивалась, когда к Маркову пришел лакей:

— Егор Константиныч, тебя некий человек спрашивает.

— Кто таков?

— Не сказывает. Просит выйти в сад.

Егор поворчал, скинул фартук и вышел. На главной аллее, тянувшейся через весь Летний сад, стоял невысокий коренастый человек в нарядном купеческом кафтане со сборками позади, в меховой шапочке с пером. Сердце у Егора сильно забилось. Он ускорил шаг. Ожидавший бросился к нему. Раздались два радостных возгласа:

— Егорша!

— Ванюшка!

Два приятеля обнялись, расцеловались.

Начались беспорядочные расспросы, восклицания. Оба оглядывали друг друга, восхищались тем, как вырос и возмужал приятель, каким стал важным! Беспричинно хохотали, жали друг другу руки…

— Надолго ли? — спросил наконец Марков.

— Насовсем! — весело ответил Ракитин. — Моему хозяину указ вышел — в Питере жить!

— Ловко!

Егор в восторге схватил друга, хотел повалить на скамейку, но тот был крепок. Расставив по-медвежьи ноги, Иван уперся в землю — и ни с места. После возни оба друга, запыхавшись, бросились на лавку.

Егор спохватился:

— Сейчас отпущу работников, и пойдем ко мне в камору.

Егор сбегал в мастерскую, потом отвел друга в комнату, где жила их семья, в службах Летнего дворца, предназначенных для придворных лакеев и денщиков Петра.

Аграфена, поседевшая и постаревшая, но еще бодрая, обняла Ивана и запричитала:

— Уж ты свет ты мой Ванюшка! Остался ты без родного батюшки да остался ты без родной матушки!..

— Этому горю не пособить, тетушка Аграфена, — тихо и печально откликнулся Иван.

Аграфена засуетилась, начала готовить угощение.

— Как матушка-Москва стоит, золотые маковки?

— Москва стоит по-старому, а народу в ней порядком поубавилось. Всех, кто получше да побогаче, царь в Питер перетягивает. И нам черед пришел…

— Все сюда переезжаете?

— Да, тетушка Аграфена.

— А Машенька?

— И Маша приедет.

Аграфена всплеснула руками:

— Вот радость мне, старухе! Уж так я по ней соскучилась! Небось большая стала?

— Невеста. Женихи присватывались, да я всех с порога гнал. — Ракитин бросил лукавый взгляд на Егора.

Иван временно поселился у Марковых.

Через несколько дней к матери пришел Илья. Ротный командир, зная, что брат ефрейтора Маркова — царский любимец, изредка давал Илье отпускную — повидаться с семьей.

У Марковых сидели за столом, когда дверь открылась и на пороге показался Илья. Увидев незнакомого, щеголевато одетого купца, солдат приостановился, а Егор засмеялся:

— Что ж ты, Илюша, заходи! Знаешь, кто это? Ваня Ракитин, которого ты в лесу от погибели спас!

По письмам Егора молодой приказчик знал, что Илья Марков нашелся и служит солдатом в Питере.

Ракитин встал, степенно поклонился.

— Здравствуй, Илья Константиныч! Благодеяние твое помню и вовек не забуду. Кабы не ты, моих бы и костей не осталось!

Аграфена Филипповна хлопотала у стола.

Илья Марков и Ракитин вспоминали об удивительной своей встрече в лесу. Теперь, через много лет, им снова довелось встретиться.

После нескольких чарок Иван рассказал Егору и Илье о своей любви к Анке.

— Только не выдаст ее за меня Антип Ермилыч, — грустно закончил Ракитин. — Ему зятя-богатея надо. А я? Сотни три золотых скопил, да разве это богачество?

— Полно, не горюй! — уговаривал друга Егор. — Авось раздобрится твой хозяин.

— Не раздобрится! Торговать, что ли, начать? Уйду от него, свою лавку открою… Одна беда — денег мало, с такими деньгами прогореть недолго.

— А ты б по-простецки! — сказал Илья.

— Как — по-простецки? — не понял Ракитин.

— Увез девку, и вся недолга! Что, в Питере попов не найдется тайком перевенчать? Выйдет твоя ненаглядная вечерком, а там тройка лихих у забора, Егорка за шафера. Свистнет ямщик — и поминай как звали!

— Нет, так негоже, — покачивая головой, сказал Егор. — Как же без родительского благословения?

— А что? — задорно продолжал Илья. — Старик посердится и простит.